[...]

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

[...] > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Вчера — вторник, 20 ноября 2018 г.
интеллект малинового варенья вергара свободный эльф 06:02:17

ASSUMING­ DIRECT CONTROL

Преподша по псо: при оформлении работ ОБРАЩАЙТЕ ОСОБОЕ ВНИМАНИЕ НА МЕЛОЧИ. В нормативах множество небольших моментов, которые вы постоянно упускаете, а потом проваливаетесь из-за них.
@
Тоже преподша по псо: Женя, не нервничай ты так! Что ты зацикливаешься на всяких мелочах? Не думай о них вообще.

Я и обычно мало что понимаю, но в этот раз как-то особенно сложно.

- - -


И всё было бы просто замечательно:
Серо, прохладно, снежок идёт.

Но дыра в кроссовке оказалась реальностью [вероятно, то, что я заклеивал её весной? летом?, мне приснилось], и вместо того, чтобы идти домой и наслаждаться прекрасной погодой, я шёл домой и нахер.

В ДРУГОЙ РАЗ я учту свои ошибки.

Категории: NO
Позавчера — понедельник, 19 ноября 2018 г.
Талисманы знаков зодиака. Стихия... ren14 13:53:55
Талисманы знаков зодиака. Стихия Земли. Телец, Козерог, Дева.
Стихия земли.
Люди, рожденные под покровительством стихии Земли трудолюбивы, практичны, основательны. Но у стабильности есть и другая сторона - они часто бывают упрямы, их трудно сдвинуть с места. Им часто не хватает легкости, эмоций, полета фантазии, они верят только в то, что можно потрогать руками. На удачу эти люди не надеются, всего добиваются только своими силами, упорством и трудолюбием. Талисманы призваны подарить еще больше энергии для трудовых свершений, но , в то же время легкость, гармонию с самим собой и другими людьми.
Телец.
Телец как никто другой в зодиаке настроен на обретения богатства. В этом ему помогут такие талисманы в виде статуэток (лучше золотых, или, как минимум, позолоченных) быка, дракона, свернувшегося в клубок, совы. Чтобы кроме богатства Телец также имел вес в обществе, авторитет ему необходим талисман в виде слона. Он наделяет своих обладателей мудростью, степенностью, непререкаемым авторитетом в обществе - тем, к чему как раз и стремится Телец. Слон усилит вашу работоспособность, подарит вам силы и упорство для достижения своих целей, устранит с вашего пути завистников и недоброжелателей. Также приступы гнева у владельцев такого талисмана будут происходить значительно реже, поскольку вы станете терпимее к человеческим порокам. Только фигурка не должна быть сделана из слоновой кости (материал, плохой для изготовления любого амулета, поскольку он приносит в жизнь его обладателя беды и несчастья). Монетки из меди принесут богатство и удачу. Любое произведение искусства будет не только радовать глаз, но и убережет ваш дом от злых, завистливых людей. Металл - конечно же золото! Цвета яркие, цвета сочной зелени, ярко-желтый, лимонный, оранжевый, золотой.
Козерог.
То, что другим приносит беды и несчастья, для Козерогов станет мощным амулетом! Я говорю про черного кота! Заведите себе это животное и вскоре вы почувствуете, что удача везде сопутствует вам, ваш путь к успеху станет гораздо легче. Еще можно завести черепашку - она медленно, но верно, как и Козерог, движется к своей цели - и подарит своему обладателю упорство, выдержку, терпение, долголетие. Фигурки этих животных тоже подойдут в качестве амулета, хорошо будет если они будут сделаны из глины, фарфора, гипса, камня. Статуэтка черепашки также поможет вам быстро найти свою вторую половинку - и не ошибиться с выбором! Изображение земноводных, рептилий, пресмыкающихся, к примеру, лягушки, ящерицы, крокодила, подарит вам необходимую энергию для достижения целей. Картина или фотография с изображением лестницы поможет Козерогам в карьерном росте. Антиквариат или старинные вещи также напитают вас энергией. Цвета вашей удачи - серый, коричневый, хаки.
Дева.
Девы могли и сами заметить, что некоторые юные особы приносят им удачу и новые возможности - так проявляется влияние вашего зодиакального символа. Среди девушек вы всегда чувствуете себя уверенно, напитываетесь положительной энергией. Также вашим талисманом станет изображение или статуэтка кузнечика - с таким магическим помощником вы, при минимуме затрат физических и душевных, добьетесь максимального результата. Из цветов ваш талисман - астра. Обязательно сажайте эти прекрасные цветы каждую весну в вашем цветнике - они зарядят вас положительными эмоциями, вам станет легче общаться с людьми. Сова - символ мудрости. А знак Дева - знак интеллекта, разума. А потому статуэтка в виде совы принесет вам определенность в запутанной ситуации, прояснит непонятные моменты, избавит от сомнений. Меркурий, ваш покровитель, сделает для вас амулетом все, что связано с коммуникациями и движением - записную книжку, календарь, велосипед. Материалы для изготовления талисманов - земные: гипс, глина, керамика. Ваши цвета - синий, фиолетовый, белый, ярко-зеленый.
Стихия Воды. Рыбы, Скорпион, Рак.
Стихия воды.
Люди, рожденные под покровительством стихии воды имеют очень тонкую настройку на духовный мир, они значительно погружены в себя, эмоциональны, это эмпаты, которые глубоко переживают не только по поводу своих неудач и разочарований, но так же глубоко чувствуют и переживания других людей. А потому обереги и амулеты должны быть направлены в первую очередь на блокировку отрицательных эмоций и грустных мыслей. Талисманы должны помочь этим людям снизить их зависимость от собственных эмоций и влияния плохих людей извне
Рыбы.
Статуэтка рыб всегда считалась в восточных традициях приносящей в дом богатство, финансовую удачу, достаток. Рыбам неплохо бы иметь такую и у себя дома. Еще лучше, если это будет золотой кулончик, который вы будете носить ежедневно. Все, что связано с морем, водой подарит вам дополнительный источник жизненных сил, поможет защититься от зла и активирует ваши лучшие качества и черты характера. Это кораллы, жемчуг, изображения морских обитателей. Очень мощным талисманом для представителей знака Рыбы станет настоящая морская раковина. С ней вы сможете стать спокойнее и уравновешеннее, будете реальнее смотреть на жизнь, не позволите эмоциям взять верх над разумом. Это мощный оберег, который защитит вас и ваших родных от зла. Предмет, который вы выбрали в качестве талисмана должен быть округлой формы, с плавными линиями (в форме морской волны). Ваш материал - мрамор. Цвета удачи для Рыб - сиреневый, бирюзовый, серебристый, белый.
Скорпион.
Как правило, Скорпионы не верят в талисманы - они верят в силу разума и в судьбу. Но именно представители этого знака зодиака способны заряжать предметы своей собственной силой - и эти предметы становятся для них мощными амулетами. Талисман в виде скорпиона подарит представителю соответствующего знака вдохновение, уверенность в собственных силах, с таким помощником никто не сможет обвести Скорпиона вокруг пальца! Фигурки лягушки или жука-скарабея принесут Скорпиону финансовую удачу, причем, там, где другие не смогли извлечь выгоды. Если есть возможность (и желание) можно завести живого скорпиона или лягушку - силы такого живого талисмана увеличатся в разы! Удачу в делах принесут фигурки пирамиды, змеи. Металлы Скорпиона - железо, состаренное серебро. Цвета удачи - все оттенки красного (цвета крови).
Рак.
Проявить лучшие свои качества Ракам поможет талисман в виде луны - ведь, именно под покровительством этой планеты рождаются представители этого знака. Кулон в виде полумесяца станет мощным оберегом. Статуэтка или кулон в виде сердечка принесет Ракам душевное спокойствие. Талисман в виде рака подарит дополнительные силы, когда это нужно, стоит лишь подержать вещицу с его изображением. Все женские штучки (Рак -женский знак) типа: бусики, веера, зонтик, зеркальце принесут Ракам умиротворение, подарят уверенность в собственных силах. Посуда из хрусталя или серебра принесет мир и спокойствие в дом, защитит ваше жилище от дурного глаза и сплетен. Позитивное влияние среди животных на вас окажут слон, кошка, сова, черепаха (можно завести себе соответствующего питомца). Цвета, приносящие вам удачу и душевное спокойствие - зеленый, серебристый, белый, синий.
Стихия Воздуха. Весы, Близнецы, Водолей.
Стихия воздуха.
Воздух это свобода, полет, раздолье, где нет ограничений и направления. Люди этой стихии дружелюбные, независимые, общительные. Они с легкостью генерируют идеи, привносят в нашу жизнь новые веяния, тенденции, они - как глоток свежего воздуха! Талисманы этих знаков направлены на поддержания душевного равновесия, чтобы не было перекоса энергии в какую-то одну сторону, талисманы должны принести в жизнь представителей этой стихии гармонию и уверенность в собственных силах. Нелишним также будет оградить себя от отрицательного воздействия извне.
Весы.
Кулон в виде сердца защитит от жизненных передряг не только представителей знака Весы, но и всех тех, кто ему дорог. Металл в данном случае неважен. Он подарит Весам жизненную силу, способность заглянуть внутрь себя и отыскать там резервы для борьбы зато, что ему дорого. Это хороший оберег для путешественников. Талисман в виде весов привнесет в жизнь представителей этого знака гармонию, поможет раскрыть их лучшие качества, нивелирует недостатки. Весы и сами могут заметить, что удачу им приносит их любимая книга. Из металлов подойдут бронза и медь - даже кухонная утварь (которая прослужила верой и правдой много лет и за которой тщательно ухаживали) из этих металлов поможет уберечь дом Весов от злых языков, дурных людей. Вообще антиквариат будет не только радовать глаз, но и послужит верой и правдой для защиты вашей семьи. Цвета Весов - светлые, бежевые, розовые.
Близнецы.
Талисман в виде маски не только символизирует знак зодиака Близнецы как таковой, но послужит мощным амулетом для представителей этого знака - он откроет перед Близнецами все двери, поможет им легче находить общий язык с собеседником, откроет источники новые информации, не допустит в жизнь своих подопечных скуку и однообразие. Кулончик в виде ключика поможет Близнецам подобрать ключик к любому сердцу, а свое надежно запереть от худых людей! Если Близнецы хотят получить магическую поддержку им стоит обзавестись талисманом в виде звезды или змеи. Если хватит смелости, можно завести себе змею в качестве питомца - сила амулета в разы возрастет! Близнецы могли и сами заметить, что все, что связано с передачей информации несет в их жизнь положительную энергетику - это может быть записная книжка, флешка, даже автомобиль! Цвета Близнецов светлые - серый, желтый, голубой. Металл - серебро, золото.
Водолей.
Талисманом, который сможет оградить Водолеев от дурных мыслей, дурных снов, напрасных сомнений станет Ловец снов. Поскольку Водолей считается знаком, способным заглянуть в будущее, то ему понадобится небесная защита от того негатива, который может "налипнуть" на него в процессе таких попыток увидеть то, чего еще нет. Мощным оберегом станет для Водолея именная икона, фигурка ангелочка (лучше из фарфора). У небесного покровителя можно попросить совета в трудную минуту - ответ придет в виде подсказки, знака, вещего сна. Удачу Водолею принесет все, что способно летать - фигурка птички, изображения крыльев, модель самолета, ракеты. Старый навесно замок (хорошо если это будет старинный предмет, доставшийся от предков) направит энергию Водолеев на преобразование, а ни разрушение, он символизирует тягу представителей этого знака ко всему загадочному, неизведанному. Изображения зигзагообразных узоров принесут удачу. Металл Водолея - олово. Цвета удачи яркие - ультрамарин, лазурь, бирюза.
Стихия Огня. Овен, Лев, Стрелец.
Стихия огня.
Огненные знаки довольно импульсивны, резки, напористы. Это яркие и энергичные личности, у которых огромное количество друзей. Но и врагов, завистников у них немало. А потому талисманы должны быть направлены не только на поддержание их внутреннего огня, но и на защиту от негатива извне. Они быстро загораются, но также быстро могут и остыть - это касается как чувств, эмоций, так и идей, проектов, желаний. Для представителей этого знака важно развивать в себе способность доходить до финала, не бросать дело на полпути. А талисманы могут этому поспособствовать.
Овен.
Животные, покровительствующие­ Овнам - это баран и олень, они помогут правильно направлять и распределять энергию. Можно выбрать в качестве талисмана фигурку этих животных, сделанную из металла. Отличным талисманом для представителей этого знака станет холодное оружие - кортик, нож, поскольку планета-покровитель­ Овнов, Марс, связана с войной, борьбой. Молот Тора станет отличным талисманом, из которого Овен может черпать дополнительные силы и понимать направление, в котором нужно эту силу применить. Или нанести на предметы, которыми Овен часто пользуется соответствующую его знаку руну (смотрим ТУТ!). Талисман в виде брелока должен быть их металла, лучше золота, квадратной формы. Цвета-талисманы - желтый, красный, оранжевый (огненные оттенки).
Стрелец.
Стрелец изображается в астрологии в виде кентавра - получеловека, полу лошади, а потому все, что связано с этим животным (фигурка коня, подковка, что-то из снаряжения - седло, к примеру) - принесет удачу представителям этого знака зодиака. Животное символ этого знака также саламандра (по легенде способная жить в огне) - фигурка в виде этого животного (или вообще любой ящерицы) подарит Стрельцу целеустремленность на пути к своей мечте, поможет выбраться целым и невредимым из любой передряги. Из металлов лучше всего подойдет олово (металл Юпитера - планеты-покровителя­ Стрельца) - а потому оловянные солдатики тоже послужат отличным амулетом. Кельтские орнаменты тоже стоит нанести на какой-то предмет, который Стрелец часто использует (кошелек, к примеру) - это привлечет удачу вообще, и денежную, в частности. Цвета удачи - пурпурный, синий, фиолетовый.
Лев.
Лев обладает неиссякаемой силой, упорством, желанием всегда быть на первых ролях, он жаждет почета и славы. Мощным талисманом для него послужит некая семейная реликвия, передающаяся из поколения в поколение. Еще более могущественным талисманом станет фамильное украшение из золота с рубинами (или другими драгоценными, блестящими камнями красных, желтых, оранжевых оттенков). Солнечные атрибуты (на брелоке, на одежде, на медальоне) подарят еще больше энергии представителям этого знака, сделают их практически неуязвимыми для злых языков, зависти, уберегут от обмана. Фигурка или изображение звезды поможет отыскать правильное решение. Из животных можно выбрать свой талисман между львом, орлом, лебедем, божьей коровкой. Цвета этого знака зодиака - черный, алый, желтый.




Категории: Талисманы;камни;знак­и зодиака
суббота, 17 ноября 2018 г.
. magnus banе 16:00:25
а сегодня рубрика проста как монетка: семейные посиделки. семейные посиделки, или как собраться всей не совсем русской толпой и пересраться к херам собачьим. как обычно, впрочем. возможно, это у нас такое небольшое хобби, возможно - не только у нас, но иногда мне кажется, что моя семейка адамс руководствуется логикой по принципу «хм, а ведь ему недостаточно нервов на работе в структурах, почему бы и не довести его до нервного тика за чашечкой чая».

здесь могла бы быть история о том, как я заказал себе такси под мамино «всё понимаю, доедешь - позвони», после чего радостно хуярил своим ходом из другого города (вспоминая мамино «может, ты все же наконец заберешь у меня свою машину?», сказанное накануне), чтобы в итоге психануть и поехать на день рождения своего, по словам очевидцев, без пяти минут зятя, но, нет, её не будет. тут будет очередное самовозгорание на тему того, что меня затрахали стереотипы и я их в рот ебал.

началось все обыденно. даже местами смешно: с отцом мы не общались полгода и это пока еще робкое перемирие является достаточно легким, сдобренным веселыми шутками. да, у меня, конечно, после вчерашнего похода в бар похмелье просто пиздец, но, ладно, окей, возможно, стоит делать шаги навстречу во имя взаимовыгодного сотрудничества.

все бы ничего, но скоро шутейки в рамках тачки на пути в другой город сами собой сошли на нет, а та бабушка, что являет собой остов нерусской части семьи, подняла вопрос о детях и браке со словами «вот у меня в твоем возрасте уже был твой отец».

я тебя... поздравляю? желаю успехов и счастья? рад, что ты, по мнению большинства - вау - состоялась как женщина, а дед - ого - как мужчина? построил дом, завел собаку, вырастил дерево, воспитал сына? тебе напомнить, что вы потом развелись и ненавидели друг друга, пока он не умер?

и саундтрек к моему прекрасному дню - bamboleo, где не взрыв, но дословное «гуляю вольно».

и самые мои часто повторяемые слова в этой машине - «нет, я не хочу заводить ближайшее время семью», «да, я действительно на дух не переношу детей», «да, именно всех детей, да, да, да». и самые часто повторяемые слова начинающей раздражаться матери - «да отвалите вы уже от него!». и самые часто повторяемые слова моей глубоко почитаемой грэнни - «сопьешься, умрешь в одиночестве, карьера карьерой, учеба учебой, НО ДЕТЕЙ ПОРА, ДЕТЕЙ ННАДА. и вытащи уже этот ужас из своих ушей!».

ну, а потом мы приехали на место, где кто-то выпил, кто-то просто мудло, а кто-то (я, я, блять!) - просто терпила, который ловил дзен и даже не выпил ни капли. и даже не остался на тортик.

меня тяжело действительно выбесить, но, ах, как же хорошо некоторые мои родственники справляются с этой задачей. та самая категория, которая потом обижается на то, что я их динамлю и не звоню узнать, как дела.

впрочем, ничего нового.
Восход на Меркурии Сеpый в сообществе Вечность 11:30:16

Союз нерушим­ый, бла-бла­-бла.

«Леверье» приступил к серии предпосадочных маневров; до Меркурия оставалось девять миллионов миль.
Именно тогда второй астронавигатор Лон Кертис решил свести счеты с жизнью.
Он устроился в паутинном коконе и ждал посадки: свои обязанности он выполнил, и, пока посадочные опоры «Леверье» не коснутся поверхности Меркурия,
покрытой язвами кратеров, о нем никто не вспомнит.
Охлаждающая система с натриевым теплоносителем справлялась прекрасно: вздувшееся на экране заднего вида Солнце не могло причинить кораблю вреда.
Не только Кертису, но и остальным семи членам экипажа надо было просто дождаться, пока автопилот сделает свою работу — опустит корабль на Меркурий.
Второй раз в истории человечества.
Подробнее…Кертис потянулся к управляющему сенсору. Экструдеры выплюнули зеленое облачко флюорона, и кокон исчез.
— Собрался куда-нибудь? — спросил капитан Гарри Росс.
— Так… пройтись.
Капитан вновь углубился в микрокнигу.
Заскрежетал затвор на двери в переборке, и потянуло переохлажденным воздухом из реакторного отсека. Росс тронул клавишу — перевернуть страницу — и замер, уставившись на строки невидящими глазами.
Какого черта Кертису понадобилось в реакторном отсеке?
Расход топлива с точностью до миллиграмма определяет автопилот, человек так не может. Реактор переведен в посадочный режим, отсек задраен. Делать там больше нечего кому бы то ни было. А второму астронавигатору тем более.
Росс шагнул в прохладу реакторного отсека. Кертис стоял у люка конвертера, примериваясь к рукоятке шлюза. Затем повернул ее и ступил левой ногой на край колодца, отвесно уходящего в сторону кормы, к реактору.
— Кертис! Идиот! Ты ведь и нас погубишь!
Обернувшись, астронавигатор тупо посмотрел на него — и занес над провалом правую ногу.
Капитан прыгнул.
Хоть несостоявшийся самоубийца и брыкался, Россу удалось оттащить его в сторону. Белое как мел лицо Кертиса мелко дрожало, он все хотел вырваться, но сопротивлялся уже не так отчаянно.
Кряхтя от напряжения, Росс задраил люк конвертера и выволок Кертиса из реакторного отсека, после чего первым делом влепил ему пощечину.
— Ты куда полез? Не знаешь, что будет, если твое тело попадет в конвертер? Подача топлива откалибрована; как раз ста восьмидесяти фунтов не хватает, чтобы выстрелить нами в Солнце. Кертис? В чем дело?
Астронавигатор смотрел Россу в глаза, пристально и без выражения.
— Я хочу умереть, — сказал он просто. — Почему вы не даете мне уйти?
Хочет умереть. Капитан пожал плечами, чувствуя, как по спине бежит холодок. От этой болезни средства пока не придумали. Сегодня астронавта в любой момент могла постигнуть безымянная и необъяснимая напасть, толкающая туда, откуда нет возврата.
Сварщик на обшивке орбитальной станции мог внезапно открыть забрало шлема, чтобы как следует подышать вакуумом; радист, монтирующий внешнюю антенну корабля, — обрезать страховочный конец и выстрелить из реактивного пистолета, отправляясь в долгий путь к Солнцу. А второй астронавигатор вполне мог забраться в конвертер.
— Неприятности? — На гладком розовом лице штатного психолога Спенглера появилось озабоченное выражение.
— Кертис. Хотел прыгнуть в конвертер. У вас появился пациент.
— Умеют ведь выбрать самый подходящий момент… — Спенглер озабоченно потер щеку. — Без психа нам на Меркурии было бы скучно.
— В стасис — и до самой Земли, — устало кивнул Росс. — Лучше не придумаете, док. Иначе придется караулить, а он все равно найдет способ.
— Почему вы не даете мне умереть? — бормотал Кертис тусклым голосом. — Зачем вы мне мешаете?
— Потому, псих ненормальный, что ты бы всех нас погубил. Можешь погулять снаружи, шлюз — вон там. Только нас не бери с собой.
— Капитан! — нахмурился Спенглер.
— Ладно, ладно, док. Забирайте его..
Психолог отвел Кертиса в госпитальный отсек. Укол, затем кокон — только такой, что от него не избавишься. Там он и пролежит до конца полета. Потом, на Земле, Кертиса, приведут в чувство. Если повезет. А выпустить сейчас — воспользуется подручными средствами. Что-нибудь придумает, можно не сомневаться.
Росс мотнул головой, насупившись. Сначала мальчишка мечтает стать астронавтом; проходят школьные годы. Дальше четыре года академии, два года стажировки… Наконец мальчишка попадает туда куда хотел — и тут же ломается. Потратить целую жизнь на то, чтобы мечта твоя стала явью, и так страшно в этом разочароваться!
Думая о Кертисе, надежно спеленутом где-то за переборками, Росс зябко поежился, несмотря на убийственную близость Солнца, кипящего на кормовом экране. Такое может случиться с кем угодно. С ним самим, например. Хрупкое создание человек, не так ли?
Над кораблем распростерлось траурное крыло смерти; темная воля к самоубийству отравила кондиционированный воздух.
Приказав себе забыть, Росс оповестил экипаж о начале торможения. Кнопку сигнала он ткнул сильнее, чем требовалось.
На носовом экране появился неподвижный шар Меркурия.
«Леверье» догонял Меркурий, приближаясь к его орбите. Крошечную планету делила пополам четкая линия: с одной стороны солнечная преисподняя, где текут реки расплавленного цинка, с другой — темная пустыня под коркой замерзшей углекислоты.
Между светом и тьмой Оставалась узкая полоска — так называемый Сумеречный пояс. Девять тысяч миль по окружности и не более двадцати в ширину: единственное место с терпимым климатом. «Леверье» шел на автопилоте, по заранее рассчитанной траекторий; аналоговый вычислитель силовой установки глотал ленту готовой программы, выводя корабль точно в середину пояса.
— Господи!.. — пробормотал Росс, холодея.
Программа. Подготовленная астронавигатором Кертисом.
Кем же еще?
Посадочную программу составил безумец, одержимый манией самоубийства. Ему ничего не стоит окунуть «Леверье» в дымящуюся реку расплавленного свинца. Или опустить в ледяной склеп темной стороны. У Росса затряслись руки.
Доверять автопилоту нельзя.
— Брейнард, — прохрипел Росс, утопив клавишу интеркома. — Жду вас.
Первый астронавигатор подошел несколько секунд спустя.
— Да, капитан? — спросил он не без любопытства.
— Твой помощник, Кертис, изолирован. Хотел прыгнуть в конвертер.
— Хотел что?..
— Попытка самоубийства, — пояснил Росс — Я едва успел помешать ему. Принимая во внимание обстоятельства, думаю, нам лучше отменить программу.
Помолчав секунду, первый астронавигатор облизнул сухие губы.
— Разумная мысль.
— Очень разумная, — подтвердил командир.
«Две преисподние в одной упаковке, — подумал Росс, когда корабль наконец утвердился на поверхности. — У Данте в самом нижнем кругу холодно — здесь тоже. Но и до геенны огненной рукой подать. Что там на приборах? Распределение веса нормальное, устойчивость сто процентов, температура — сто восемь градусов по Фаренгейту. Вполне терпимо. Сели, надо полагать, с небольшим отклонением от терминатора в сторону Солнца. Удачно сели, грех жаловаться».
— Брейнард?
— Все в порядке, капитан.
— Гладко прошло?
— Для ручного режима — вполне. Я успел посмотреть программу Кертиса — дерьмо. Проход вплотную к орбите Меркурия, потом — прямо в Солнце.
— Ну-ну… Только ты зла не держи: парень не виноват, что у него крыша съехала. А посадка хорошая, молодец. Отклонение от середины Сумеречного пояса мили две, не больше.
Выпутавшись из кокона, Росс объявил по корабельной трансляции:
— Мы прибыли. Всем немедленно явиться на мостик!
Экипаж выстроился перед ним: Брейнард, Спенглер, аккумуляторщик Крински и еще трое из вспомогательного персонала. Все, кроме Брейнарда и Спенглера, переглядывались, явно недоумевая, почему нет Кертиса. Но вслух никто не поинтересовался.
— Навигатор Кертис дальнейшего участия в работе экспедиции принимать не будет, — официальным тоном начал капитан, — Он сейчас находится в лазарете по поводу острого психического расстройства. К счастью, мы сможем обойтись без него до окончания полета.
Росс помолчал, давая людям время переварить услышанное. Реакция оказалась сдержанной: смятение быстро покинуло лица. Это хорошо.
— По плану мы пробудем на поверхности Меркурия не более тридцати двух часов, продолжал он. — Брейнард? Куда мы в итоге сели?
Астронавигатор нахмурился, прикидывая:
— Почти на середину Сумеречного пояса, с небольшим отклонением в сторону Солнца. Температура продержится выше ста двадцати градусов еще с неделю, не меньше. Для скафандров это не проблема.
— Очень хорошо. Ты, Лиэллин и Фалбридж развернете микроволновые компрессоры. На краупере продвинетесь в сторону Солнца, насколько позволят скафандры; следите за температурой! Башню необходимо поднять как можно дальше к востоку, Жаль, но термозащитный комплект у нас один, для Крински…
Теперь он ключевая фигура: именно аккумуляторщик должен обследовать солнечные батареи, оставленные предыдущей экспедицией. Кроме определения износа батарей в экстремальных условиях, ему предстоит исследовать эффекты, возникающие в необычном магнитном поле крошечной планеты. Не говоря об обслуживании этих самых батарей так, чтобы они простояли до следующего визита.
Крински отличался высоким ростом и атлетическим телосложением: в самый раз, чтобы носить неподъемную тяжесть скафандра высшей термической защиты. На солнечной стороне, где находятся батареи, без такого долго не проработаешь. Впрочем, даже гиганта вроде Крински хватит на несколько часов, не более.
— Когда Лиэллин и Фалбридж развернут радарную башню, будь готов надеть скафандр, — обратился Росс к аккумуляторщику. — Как только мы подтвердим координаты батарей, Доминик вывезет тебя к востоку, насколько получится. Дальше придется самому. Телеметрия в любом случае останется, но лучше возвращайся живой. Мы будем рады тебя видеть…
— Так точно, сэр!
— Вот и хорошо. А теперь — за работу.
По плану работа нашлась для всех, кроме самого капитана. Такова участь администратора — приговор к временному безделью, когда другие заняты больше всего. Дирижер симфонического оркестра тоже не играет ни на каком инструменте.
Остается ждать.
Оседлав термоустойчивый краулер, выгруженный из трюма «Леверье», Лиэллин и Фалбридж отправились в путь. Задача простая: возвести надувную радарную башню на солнечной стороне. Башню, поставленную первой экспедицией, прецессия давно вынесла туда, где пластиковая конструкция, покрытая тонкой алюминиевой пленкой, не могла не расплавиться.
При максимальном приближении к Солнцу температура на освещенной стороне Меркурия достигает семисот градусов; из-за вытянутой орбиты ее колебания бывают значительными, но и в афелии термометр не опускается ниже трехсот. На темной стороне — сугробы замерзших газов.
Место посадки «Леверье» — площадка в середине пояса. В пятистах милях к востоку — адское пекло во всей своей красе, к западу вступает в свои права вечная тьма и немыслимый мороз.
Странная планета, и человеку на ней долго не продержаться. Какого сорта жизнь могла бы существовать на ней постоянно? Капитану Россу, стоявшему в скафандре у посадочных опор, фантазии для ответа на этот вопрос никогда не хватало.
Тронув подбородком переключатель, Росс опустил фильтр из специального стекла. Со стороны западного горизонта наступала тонкая черта непроницаемой тьмы — оптическая иллюзия. На востоке уже поднималась громоздкая параболическая антенна радарной башни: Лиэллин и Фалбридж принялись за работу. А дальше — дальше солнечные отблески на зубцах кратеров? Тоже иллюзия. По расчетам Брейнарда, Солнца здесь не будет еще неделю. Через неделю экспедиция вернется на Землю.
— Башня почти развернута. — Росс повернулся к Крински. — Скоро они вернут краулер, тебе пора готовиться.
Следя, как аккумуляторщик поднимается в корабль по трапу, Росс думал о Кертисе. Парень так хотел увидеть Меркурий, ни о чем другом говорить не мог. А теперь лежит в коконе и хочет одного — смерти.
Крински вернулся в термозащитном комплекте поверх обычного скафандра. Экипировка делала его больше похожим на танк, чем на человека.
— Краулер на подходе, сэр?
— Сейчас посмотрю.
Россу захотелось поправить светофильтр — вроде бы стало жарче. Еще одна иллюзия. Найдя радарную башню взглядом, капитан ахнул.
— Что-нибудь случилось, сэр?
— Вот именно…
Росс зажмурился, помотал головой и снова открыл глаза; Контуры радарной башни плыли, оседая; две крошечные фигурки спешили к серебристому бруску краулера, а на скальных остриях вдали появились первые отблески — никакая не иллюзия. Восход за неделю до расчетного времени. Невероятно.
Росс и Крински вернулись на корабль: бегом, несмотря на тяжесть защитного комплекта. В шлюзовой камере с потолка опустились механические руки — помочь выбраться из скафандра; капитан жестом приказал Крински оставаться как есть и бросился в рубку.
— Брейнард! Брейнард! Где тебя черти носят?
— Да, сэр?.. — Первый астронавигатор недоуменно смотрел на него.
— Ты наружу выгляни, — посоветовал капитан внезапно осипшим голосом. — Радарная башня…
— Чего? Так она — она плавится!.. Но это же…
— Сам знаю. Невозможно.
Датчик внешней температуры показывал сто двенадцать градусов: на четыре градуса больше, чем в момент высадки. Пока Росс смотрел, температура подскочила до ста четырнадцати.
Радарная башня не начнет плавиться при температуре менее пятисот градусов. На экране краулер стремительно приближался: Лиэллин и Фалбридж, слава богам, живы. Если и сварились, то пока не до готовности. Корабельный датчик показывает сто шестнадцать; когда вернутся, будет, наверное, двести.
— Ты вроде бы посадил корабль в безопасном месте! — рявкнул капитан. — Рассчитывай заново, я хочу знать, где мы на самом деле! И маневр уклонения: вон там, если не понял, Солнце восходит!
Температура достигла ста двадцати градусов. Бортовая система охлаждения справляется без проблем примерно до двухсот пятидесяти, потом возникает опасность перегрузки.
Краулер приближается; внутри, наверное, адское пекло.
Непростой выбор. Если система охлаждения выйдет из строя, тогда погибнут все. Росс принял решение: терпеть до двухсот семидесяти пяти градусов. Если краулер не успеет — что ж, он спасет остальных.
Датчик уже показывал сто тридцать, и цифры в окошечке сменялись все быстрее.
Понимая, что происходит, экипаж готовил корабль к экстренному взлету, не дожидаясь приказа.
Краулеру оставалось проехать немногим более десяти миль; при средней скорости сорок миль в час потребуется пятнадцать минут.
Сто тридцать три градуса, и длинные пальцы солнечных лучей уже тянутся через горизонт.
— Не выходит — Брейнард оторвался от вычислений. — Концы с концами не сходятся.
— Это как?
— В голове туман. Координаты не получаются.
Какого черта?.. Да, ради таких вот моментов капитану и платят жалование. Отстранив Брейнарда, Росс взялся за дело сам. На штурманском столе было полно бессвязных записей: можно подумать, старший штурман забыл, чему его много лет учили.
Хорошо! Если мы здесь… то ничего не получается. Мысли путались. Подняв голову, Росс сказал, ни к кому не обращаясь:
— Скажи Крински, чтоб спускался. Пусть поможет ребятам выйти из краулера.
Сто сорок шесть градусов. Росс глянул в блокнот. Обычная тригонометрия, ничего такого. Должно быть просто.
— Я выпустил Кертиса из кокона, — сообщил Спенглер, появляясь в рубке. — На старте ему там нельзя. Опасно.
— Дайте мне умереть… Просто дайте мне умереть… — послышалось монотонное бормотание.
— Скажите ему, док: он скоро получит свое. Если я не вычислю траекторию экстренного старта.
— А почему вы, капитан? Что с Брейнардом?
— Выдохся. Не соображает. Все забыл. Да и мне как-то… странно…
Мысли расползались, как тараканы.
Что там? Сто пятьдесят два градуса. Итого ребятам в краулере осталось сто двадцать три градуса. Или триста двадцать один? Росс внутренне осел, цепенея.
Спенглер тоже выглядел не лучшим образом.
— Спать хочется, — объявил он, старательно морща брови. — Мне надо обратно к Кертису, я знаю, но…
Сумасшедший продолжал бормотать. Той частью рассудка; что еще действовала, Росс понимал: Кертиса нельзя оставлял без присмотра. Может натворить всякого…
Сто пятьдесят восемь градусов. Краулер увеличился в размерах; от радарной башни на горизонте осталась кучка мусора.
Раздался пронзительный крик.
— Кертис! — сообразил Росс.
Усилием воли оторвав себя от штурманского столика, капитан побежал на корму, опередив Спенглера. Успеть вовремя^ однако, не удалось: Кертис валялся на полу в луже крови. Раздобыл где-то ножницы.
— Мертв, — заключил Спенглер, склоняясь над телом.
— Само собой. Мертв, — согласился Росс.
Туман в голове рассеялся, судя по всему, в момент смерти Кертиса. Оставив Спенглера заниматься трупом, капитан вернулся к вычислениям.
Ну вот, проще простого: промахнулись на триста миль в сторону Солнца. Нет, приборы не соврали — кого-то обманули собственные глаза. Траектория, торжественно заявленная Брейнардом как «безопасная», оказалась немногим лучше рассчитанной Кертисом.
Росс глянул на обзорный экран. Краулер почти дома, температура сто шестьдесят семь градусов. Успеют. С запасом в несколько минут успеют, спасибо вовремя расплавившейся башне.
Но что это могло быть?
С трудом поворачиваясь в термозащитном комплекте, Крин-? ски втащил на борт Лиэллина и Фалбриджа. Выбравшись кое-как из скафандров, они рухнули на пол, обессиленные. С виду астронавты больше всего напоминали недоваренных омаров.
— Тепловой удар, — кивнул Росс. — Крински, им надо в стартовые коконы. Займись. Доминик? Ты еще в скафандре?
Переступив через порог шлюзовой камеры, Доминик кивнул.
— Очень хорошо. Спускайся: загонишь краулер в трюм, бросать не годится. Бегом! Брейнард, траектория готова?
— Так точно, сэр!
Двести градусов ровно. Система охлаждения уже чувствует нагрузку, но это ненадолго. Через несколько минут «Леверье», поднявшись с поверхности Меркурия, займет временную планетарную орбиту. Тогда-то и можно будет перевести дыхание и подумать.
Почему? Как вышло, что расчеты Брейнарда не привели их в безопасное место? Почему ни Брейнард, ни Росс не могли потом рассчитать стартовую траекторию — простейший из элементарных маневров? Отчего перестал соображать Спенглер, давая время Кертису покончить с собой?
Что произошло? Капитан ясно читал этот вопрос на лицах своих людей.
Внезапно Росс ощутил странный зуд где-то в основании черепа: пришел ответ, ясный и зримый.
На солнечной стороне, между двух зазубренных хребтов от начала времен сверкало озеро расплавленного цинка. Оно так и будет сверкать там спустя тысячелетия, возможно, миллионы лет.
На поверхности возникла рябь, ослепительная, даже если смотришь на нее через закрытые веки.
Жесткое излучение Солнца отразилось и преломилось, порождая осмысленное сообщение:
«Я хочу умереть».
Цинковое озеро продолжало волноваться… желая помочь?
Видение померкло.
Ошеломленный, Росс огляделся. Шесть лиц сказали ему все, что нужно.
— Вы тоже видели.
Первым кивнул Спенглер, потом Крински, за ним — остальные.
— Что это было? — спросил аккумуляторщик.
— У нас крыша поехала, док? — поинтересовался Брейнард.
— Массовая галлюцинация… Может, коллективный самогипноз.
— Нет, док, — покачал головой капитан. — Вы это знаете не хуже меня. Оно там, на солнечной стороне.
— Что вы имеете в вицу?
— Никакая это не галлюцинация. Жизнь — или то, что можно назвать жизнью на Меркурии. — Росс усилием воли подавил дрожь в руках. — Мы нашли куда больше, чем планировалось.
— Капитан… — Спенглер замялся.
— Нет, я в порядке! Разве вы не видите, эта штуковина внизу читает наши мысли! Сначала она перехватила вопли Кертиса — чем не ментальный радар? Парень кричал громче всех… Она прислушалась и сделала все, чтобы его желание исполнилось.
— В смысле запудрила наши мозги, чтобы казалось, будто мы сели в безопасном месте, а не в двух шагах от восхода?
— Но почему так сложно? — возразил Крински. — Посадила бы нас прямо под Солнце; сварились бы скорее и гораздо вернее.
— Она знала, что остальные умирать не хот. — Росс покачал головой. — Она мыслит комплексно: сравнила нашу посылку и желание Кертиса. Потом устроила так, что каждый получил свое. Он умер, мы — нет. — Капитан невольно поежился. — После гибели Кертиса она помогла оставшимся в живых спастись. Мы сразу стали поворачиваться гораздо быстрее, помните?
— Точно! — согласился Спенглер. — Выходит…
— Хотелось бы знать, мы еще раз садиться будем? — спросил Крински. — Если она и правда так может, я бы предпочел держаться подальше. Мало ли что придет ей в голову в следующий раз.
— Она нам уже помогла, — напомнил Росс. — До сих пор никакой враждебности… Вы что, боитесь? Я рассчитывал на твою силу: кто еще сможет дойти до нее в термозащитном комплекте? Разведка…
— Никуда я не пойду… — торопливо пробормотал Крински.
— Другой разумной жизни в Солнечной системе пока не нашлось, — повысил голос капитан — Мы не можем просто сбежать! Рассчитай посадочную траекторию, — обратился он к Брейнарду. — На этот раз как следует. Чтобы не изжариться.
— Никак нет, сэр! — сухо ответил Брейнард. — Безопасность экипажа требует немедленного возвращения на Землю.
Росс медленно переводил взгляд с одного лица на другое. В каждом читался страх. Меньше всего они хотели вновь оказаться на Меркурии.
Шесть человек — и она, там, внизу. Готовая помочь, не опасная.
Их было семеро против одного Кертиса — но тот не хотел ничего, кроме смерти. Нет, даже самому Россу не превозмочь страха шестерых желанием вернуться.
Обвинить команду в мятеже? Не выйдет: как раз тот случай, когда капитана можно сместить на законном основании, ради общего блага.
Создание внизу готово сделать как лучше, но корабль всего один, а партий две. Кто-то не получит своего — либо капитан, либо остальные.
И все же в прошлый раз создание сумело дать каждому свое. Кертису смерть, остальным — жизнь. Теперь шестеро хотят уйти, но седьмой — вернуться. Услышит ли она его голос? Примет ли во внимание?
«Так нечестно! — мысленно возвысил голос капитан. — Я хочу тебя видеть! Хочу узнать тебя! Не дай им увезти меня на Землю!»
Когда неделю спустя «Леверье» благополучно опустился в космопорте, шестеро выживших участников Второй меркурианской экспедиции подробно рассказали, как второго астронавигатора Кертиса охватило неистовое желание умереть и как он покончил с собой. Правда, никто из них не сумел вспомнить, какая судьба постигла капитана Росса и почему термозащитный комплект остался на Меркурии.


Роберт Силверберг
Молчаливая колония Сеpый в сообществе Вечность 11:30:08

Союз нерушим­ый, бла-бла­-бла.

Скрид, Эмерак и Уллова медленно парили в черной ночи космоса, пытаясь отыскать следы себе подобных в проплывающих под ними мирах.
Их охватила жажда странствий, как неизбежно она охватывает всех обитателей Девятого Мира. Уже целую вечность они находились в космосе,
но время – не преграда для бессмертных, а уж терпения им было не занимать.
– Мне кажется, я что-то чувствую, – сказал Эмерак. – Третий Мир подает признаки жизни.
Подробнее…Они уже посетили процветающие города Восьмого Мира и живущие в тяжелых условиях колонии Седьмого, а бывалый путешественник Скрид показал им путь к малоизвестным поселениям на спутниках гигантского Пятого Мира.
Но теперь они находились далеко от дома.
– Ошибаешься, малыш, – сказал Скрид. – Третий Мир расположен так близко к Солнцу, что никакая жизнь там невозможна – ты только подумай, как там тепло!
Эмерак побелел от ярости.
– Неужели ты не чувствуешь жизнь там, внизу? Ее немного, но она там есть. Может быть, ты просто слишком стар, Скрид?
Скрид игнорировал оскорбление.
– Я думаю, нам следует вернуться. Мы подвергаем себя опасности, подходя так близко к Солнцу. Мы уже достаточно увидели.
– Нет, Скрид, я чувствую там жизнь, – сердито вспыхнул Эмерак. – И если ты главный в нашей тройке, то это еще не значит, что ты все знаешь.
Просто ты более сложной формы, чем мы, и это только вопрос времени, пока…
– Успокойся, Эмерак. – Это был спокойный голос Улловы. – Скрид, я думаю, что наш сорвиголова прав. Я тоже принимаю какие-то слабые сигналы с Третьего Мира. Может быть, там действительно существуют какие-нибудь примитивные формы жизни. Если мы сейчас повернем назад, мы себе этого никогда не простим.
– Но Солнце, Уллова, Солнце! Если мы подойдем слишком близко… – Скрид замолчал, и они продолжали парить в пустоте. Через некоторое время он сказал: – Ну хорошо, давайте посмотрим.
Все трое изменили курс и направились к Третьему Миру. Они медленно плыли через пустоту, пока планета не повисла перед ними. Бесконечно вращающийся пятнистый шарик.
Они невидимо проникли в атмосферу, мягко планируя вниз, к планете.
Они пытались найти признаки жизни, и действительно, по мере приближения сигналы становились все сильнее и сильнее. Эмерак мстительно воскликнул, что Скриду следовало бы почаще к нему прислушиваться. Теперь, вне всякого сомнения, они знали, что планета населена подобными им существами.
– Ты слышишь, Скрид? Слушай, слушай, старик.
– Ну ладно, Эмерак, – сказал Скрид. – Ты доказал свою правоту. Я никогда не утверждал, что я непогрешим.
– Скрид, эти идущие снизу мысли-сигналы какие-то странные.
Прислушайся, там внизу нет разума, – сказал Уллова. – Они не думают.
– Прекрасно, – возликовал Скрид. – Мы покажем им путь к цивилизации и поднимем их до нашего уровня. Это будет не трудно, ведь в нашем распоряжении целая вечность.
– Да, – согласился Уллова. – Они так примитивны, что из них можно будет сделать все, что угодно. Мы назовем эту планету Колонией Скрида.
Могу себе представить, какое впечатление это произведет на Совет. Новая колония, открытая известным путешественником Скрипом и его двумя бесстрашными товарищами…
– Колония Скрида… Мне нравится, как это звучит, – сказал Скрид. – Смотрите, вон плывет к земле небольшая группа. Давайте присоединимся к ним и вступим в контакт. Неплохой шанс для начала.
Они влились в группу и вместе с ними спланировали на землю. Скрид выбрал место, где уйма особей собрались вместе, умело приземлился на все свои изящно сконструированные конечности и с облегчением принял позу покоя. Уллова и Эмерак, следовавшие за ним, приземлились неподалеку.
– Я не чувствую в них сознания, – пожаловался Эмерак, лихорадочно пытавшийся обнаружить разум в существах, находившихся рядом с ним. – Они выглядят совсем как мы – то есть, похожи настолько, насколько вообще для нас возможно походить друг на друга. Но они не думают.
Скрид послал пробный луч мысли. Он коснулся им сначала одного, затем другого из обитателей Третьего Мира.
– Очень странно, – сказал он. – Мне кажется, они только что родились: многие из них смутно помнят жидкую стадию, а некоторые – даже стадию пара.
Похоже, что, благодаря Эмераку, мы наткнулись на что-то очень важное.
– Чудесно, – сказал Уллова. – Вот она, наша возможность на практике изучить эти новорожденные существа.
– Приятное разнообразие – найти кого-то моложе себя, – сардонически заметил Эмерак. – Я так привык считаться маленьким, что как-то даже странно видеть всех этих младенцев вокруг.
– Это просто потрясающе, – сказал Уллова, продвигаясь по земле к тому месту, где Скрид изучал одно из созданий.
– На нашей планете более миллиона десятилетий не было новорожденных, а тут их просто миллиарды.
– Более двух миллионов десятилетий, – поправил Скрид. – Эмерак последний в своем поколении. Да больше и не нужно, ведь взрослые особи живут вечно, исключая, конечно, несчастные случаи. Но для нас это прекрасный шанс – мы можем тщательно изучить этих новорожденных, может быть, дать им основы цивилизации, и когда эти малыши смогут сами собой управлять, доложить о них Совету. Здесь, в Третьем Мире, мы можем начать с нуля. Это открытие встанет в один ряд с теорией пара Кодраника.
– Я рад, что вы взяли меня с собой, – сказал Эмерак. – Таким молодым, как я, не часто предоставляется возможность…
Внезапно он вскрикнул от изумления и боли.
– Эмерак! – позвал Скрид.
Ответа не было.
– Куда делся малыш? Что случилось? – спросил Уллова.
– Наверное, какая-нибудь дурацкая шутка. Уж больно хорошо он заговорил, Уллова.
– Да нет, я его что-то нигде не вижу. А ты?… Скрид! Помоги! Я…
Я… Скрид, я умираю!
Ощущение боли, пронзившей Уллову, было настолько реальным, что Скрид содрогнулся.
– Уллова! Уллова!
Впервые за больше тысячелетий, чем он мог припомнить, Скриду стало страшно, и это непривычное чувство привело в смятение его тонко сбалансированный разум.
– Эмерак! Уллова! Почему вы не отвечаете?
Неужели это конец, думал Скрид, конец всему? Неужели мы погибнем здесь, после стольких лет жизни? Одиноко умрем на этой угрюмой планете за миллиарды миль от дома? Он не мог принять мысль о смерти, она была слишком чуждой.
Он позвал еще раз, теперь уже более сильными импульсами:
– Эмерак! Уллова! Где вы?
В панике он рассылал лучи мысли вокруг, но принимал только бессознательное излучение новорожденных.
– Уллова!
Ответа не было, и Скрид почувствовал, как его хрупкое тело начинает разрушаться. Конечности, которыми он так гордился – сложные и изысканно очерченные – начали терять форму и расплываться. Он издал еще один отчаянный крик, ощущая бремя прожитых лет и чувствуя вокруг себя умирающие мысли новорожденных. Затем он растаял и потек по куче, в то время как новорожденные снежинки Третьего Мира бессмысленно глядели по сторонам, не догадываясь о близости собственной кончины. Из-за горизонта поднималось Солнце, изливая на землю потоки своего смертоносного тепла.


Роберт Силверберг
Нейтральная планета Сеpый в сообществе Вечность 11:29:50

Союз нерушим­ый, бла-бла­-бла.

На переднем обзорном экране земного звездолета “Пеккэбл” появились планеты-близнецы Фейсолт и Фафнир — необитаемая Фейсолт,
фиолетовый диск размером с монету в четверть кредитки, прямо по курсу и Фафнир, населенная гнорфами,
яркая красная точка по правую сторону, над изгибом мощного крыла звездоле-та.
Безымянная маленькая голубая звезда, вокруг которой обращались обе планеты, стояла высоко над ними, ровно тридцать шесть градусов над плоскостью эклиптики.
А королевское великолепие Антареса служило ги-гантским алым задником для всей сцены.
Подробнее…
— Фейсолт прямо по курсу, — сообщили навигаторы. — Приготовиться к торможению.

Восемнадцать землян, посланцев к гнорфам Фафнира, поспешили занять противоперегрузочные кресла. Они не нуждались в дальнейших указаниях. Им поручена важная миссия, и их подготовка не оставляла сомне-ний в том, что они ее исполнят.

Командир звездолета Див Харскин как раз усаживался в свое кресло в рубке, когда раздался голос Снол-лгрена, наблюдателя первого ранга.

— Шеф? Это Сноллгрен. Слышите меня?
— Говори, дружище, — отозвался капитан. — Что случилось?

— Этот корабль с Ригеля… который мы вчера видели. Я сейчас вновь обнаружил его. В десяти световых секундах по правому борту. Ставлю кредитку против дохлой камбалы, он выходит на орбиту вокруг Фейсолта.

Харксин сжал ручки кресла.
— Ты уверен, что они направляются не на Фафнир? Какова глубина восприятия?

— А–один. Этот корабль летит туда же, куда и мы, шеф.

— Пожалуй, могло быть и хуже, — вздохнул Харскин и включил обитую связь. — Господа, наша задача несколько усложнилась. Наблюдатель Сноллгрен обнаружил, что курс звездолета с Ригеля лежит к Фейсолту, то есть, возможно, у них возникла идея, аналогичная нашей. Что ж, пусть это будет проверкой нашего характе-ра. У нас есть шанс вырвать Фафнир прямо у них из-под носа.

— А почему бы просто не разложить ригелиан на молекулы? раздался чей-то голос. — Они наши враги, не так ли?

Харскин узнал голос Лифмана, превосходного лингвиста, но абсолютного невежды по части межзвезд-ной этики. Ему даже не пришлось отвечать. Вмешался Ромос, военный атташе.

— Это нейтральная система, Лифман, — прохрипел он. — Военные действия между Землей и Ригелем временно прекращены, пока не закончатся переговоры с гнорфами. Когда-нибудь вы, наконец, поймете, что и война имеет свои законы чести.

Капитан Харскин улыбнулся. У него подобралась отличная команда. Возможно, каждый из них слишком узкий специалист, но всем вместе по плечу любые задачи. А присутствие ригелиан создаст немало дополни-тельных трудностей. Что же, капитан Харскин обожал их преодолевать.

Под ногами ровно гудели двигатели. Да, капитан мог гордиться своей командой. Звездолет вошел в смертоносную атмосферу Фейсолта, плавно снижаясь по широким спиралям. Ригелиане летели следом. В ожи-дании посадки Харскин откинулся в кресле, практически не ощущая перегрузки.

Фейсолт представлял собой голые скалы, если не считать океаны плавиковой кислоты и водородную ат-мосферу. Малопривлекательная планета.

Надев скафандры, земляне сбросили трап, быстро поставили купол и надули его воздухом, пригодным для дыхания.

— Домишко вдали от дома, — заметил Харскин.
Биохимик Карвер бросил недобрый взгляд на неспокойную гладь плавиковой кислоты.

— Чудная планета! Благо наш аквариум не из стекла. Предупредите людей, капитан, чтобы они с особой осторожностью пользовались воздушным шлюзом. Если кислород вырвется в здешнюю атмосферу, возникнет такой смерч, что нам придется наблюдать за ним с тысячефутовой высоты.

Харскин кивнул.
— Да, война — удовольствие маленькое.
Он посмотрел на мрачное небо. Широкий красный диск Фафнира светился лишь в миллионе миль от них. Довершало картину сияние голубой звезды, вокруг которой обращались обе планеты, а вся система являла собой аккуратный равносторонний треугольник, неспешно огибающий огромный Антарес.

Появился Сноллгрен. Остроглазый наблюдатель оставался на корабле и, похоже, расстояние до купола, несмотря на полуторную силу тяжести на Фейсолте, преодолел бегом.

— Что случилось? — спросил Харскин.
Сноллгрен откинул шлем скафандра и глубоко вдохнул насыщенный кислородом воздух купола.

— Ригелиане! Они сели. Я видел их на орбите.
— Где?
— По моим расчетам, в пятистах милях к западу. Наверняка на этом же континенте.

Харскин взглянул на хронометр, впаянный в запястье скафандра Сноллгрена.

— Дадим им час на разбивку лагеря. Затем свяжемся с ними.

Капитана звездолета ригелиан звали Четырнадцатый–Бессмертный. На галактическом языке он говорил отрывисто, с лающими интонациями, связанными, как полагал Харскин, с его медведеподобными предками.

— Какое совпадение, капитан Харскин. Мы оба оказались здесь практически одновременно. Неиспове-димы пути направляющих сил.

— Это точно, — ответил Харскин. Он смотрел на зажатый в руке микрофон и жалел, что у него нет ви-деоэкрана и он не может видеть самодовольное выражение на волосатой физиономии ригелианина. Очевидно, кто-то перехватил секретный приказ, направленный Харскину, внимательно изучил его содержание и лишь по-том передал получателю.

В межзвездных войнах совпадений не бывало. Ригелиане прилетели сюда только потому, что узнали о намерениях землян.

— Перед нами сложная этическая проблема, — продолжил Четырнадцатый–Бессмертный. — Мы оба прибыли с одной целью — на переговоры с гнорфами о торговых правах. Теперь… э… кто-то из нас должен первым связаться с ними.

— Вероятно, — ответил Харскин, — корабль, первым опустившийся на Фейсолт, имеет право быть пер-вым и на Фафнире.

— Нас это устроит, — согласился ригелианин.
— Тогда мы взлетаем немедленно. Раз “Пеккэбл” оказался на Фейсолте по меньшей мере на полчаса раньше вас, значит, мы можем первыми вступить в контакт с гнорфами.

— Однако, — удивился Четырнадцатый–Бессмертный. — Как вы высчитали, что прибыли раньше нас? Наши приборы зафиксировали обратное.

Харскин чуть не взорвался от возмущения, но успел взять себя в руки.

— Это невозможно! — воскликнул он.
— О? Сообщите, пожалуйста, время вашей посадки, соотнесенное с абсолютным галактическим.

— Мы сели… — Харскин осекся на полуслове. — Нет. Сначала скажите мне, когда вы опустились на Фейсолт, а потом я сообщу вам время нашей посадки.

— Едва ли это будет справедливо, — возразил ригелианин. Можем ли мы быть уверенными, что вы не измените время вашей посадки, чтобы утвердить свой приоритет?

— А как же мы узнаем…
— Так не пойдет… — прервал его Четырнадцатый–Бессмертный. — Ни один из нас не пропустит вперед другого.

Пожав плечами, Харскин не мог не согласиться с инопланетянином. Ригелиане никогда не признали бы, что “Пеккэбл” первым коснулся поверхности Фейсолта, хотя так оно и было на самом деле. В действие вступа-ли законы относительности. В отсутствие беспристрастного стороннего наблюдателя слово Четырнадцатого–Бессмертного имело такой же вес, как и его собственное. Доказать, что ригелианин лжет, не представлялось возможным. Следовательно, он не лгал.

— Хорошо, — смирился Харскин. — Тут мы зашли в тупик. Давайте вместе вылетим на Фафнир, и пусть они сами сделают выбор.

— Согласны, — после долгой паузы ответил Четырнадцатый–Бессмертный. — Разумеется, необходимо уважать права нейтральных звездных систем.

— Разумеется. И пока эта система не приняла окончательного решения, мы также сохраняем нейтрали-тет. Вы помните об этом?

— Естественно, — ответил ригелианин.
“Да, — вздохнул Харскин, — найденный компромисс нельзя признать удовлетворительным”. Но другого пока не предвиделось.

Война между Землей и Ригелем велась по очень строгим правилам, согласно которым звездная система считалась нейтральной до тех пор, пока большинство планет с разумной жизнью не принимало ту или иную сторону.

В случае Антареса большинство состояло из одного голоса. Одиннадцать самых разнообразных планет обращались вокруг гигантской красной звезды, но лишь на Фафнире возникла цивилизация. Гнорфы, двуногие гуманоиды, представляли собой классическую форму разумных существ. Земляне вели свой род от обезьянопо-добных предков, древние ригелиане напоминали земных медведей. На Фафнире эволюция пошла другим пу-тем: прямые и бесхвостые, гнорфы тем не менее были ближе к рептилиям. Условия на Фафнире не благотвор-ствовали жизни млекопитающих организмов.

Харскин задумчиво смотрел на обзорный экран, где медленно разрастались кроваво-красные моря Фаф-нира. Он не видел ригелианского звездолета, но понимал, что тот где-то неподалеку, и отметил про себя, что надо сообщить в Управление по разведке о перехвате секретного приказа верховного командования.

Это была странная война, в которой сражение велось с помощью бумаг, а не оружия. Но состязание в си-ле между галактическими цивилизациями давно кануло в Лету: изобретение антиэкранов, впитывающих в себя каждый мегаватт освобожденной энергии с тем, чтобы отразить ее обратно с утроенной интенсивностью, быст-ро положило конец прямым боевым действиям.

И теперь война велась на другом уровне, в экономической сфере. Ригель и Земля старались обойти друг друга в заключении договоров о предоставлении исключительных прав на торговлю с обитателями различных звездных систем. И бесконечность пространства, во всяком случае, достаточная близость к бесконечности, ука-зывала, что дел и тем и другим хватит не на одно тысячелетие.

Харскин пожал плечами. Разведчики с Земли, побывавшие на Фафнире, доложили, что гнорфы не стре-мятся к активному участию в межгалактической жизни. На Ригеле IV обошлись без полета к Антаресу: копия отчета земной разведки обошлась им дешевле.

И вот теперь соперники сошлись лицом к лицу.
— Готовимся к посадке, сэр, — доложил навигатор Доминик. — Будут какие-нибудь указания?

— Да, — кивнул Харскин. — Мы должны сесть на сушу.
Посадка прошла отлично. Звездолет мягко опустился на центральном острове одного из архипелагов, ко-торые главным образом и составляли твердую поверхность Фафнира. Харскин и двенадцать членов экипажа — пятеро остались на Фейсолте вышли из звездолета. Купол им не понадобился: атмосфера Фафнира с некоторой натяжкой годилась для дыхания. В ней содержалось одиннадцать процентов кислорода, восемьдесят шесть азо-та, остальные три приходились на инертные газы, и достаточно простое фильтрующее устройство позволяло задержать лишние азот и аргон и добавить недостающий кислород.

В дыхательных масках, с портативными транслейторами на груди тринадцать землян двинулись в глубь острова. Позади в тусклом свете Антареса поблескивала гладь красного океана.

— А вон и наблюдатель ригелиан! — крикнул Сноллгрен.

— Как обычно, крутятся поблизости и выжидают, — пробурчал Харскин. — Ладно, пусть ждут. Вос-пользуемся тем, что мы вырвались, вперед.

Деревня гнорфов находилась милях в пяти от побережья, но земляне не прошли и двух, как их встретила толпа местных жителей.

Они двигались плотным клином, острие которого было направлено на пришельцев. Неспешность гнор-фов вроде бы свидетельствовала об умеренности их воинского пыла, но все-таки Харскину стало не по себе. Сотня рассвирепевших туземцев могла в мгновение ока расправиться с тринадцатью землянами, захватившими с собой лишь легкое оружие.

Харскин повернулся к Моули, специалисту первого ранга по контактам.

— Выйди вперед. Приблизившись к ним, скажи, что мы имеем дружеские намерения.

Высокий рыжеволосый Моули на мгновение задумался, затем кивнул, проверил, работает ли его транс-лейтор, и, подняв руку, вышел вперед.

— Добрый день! — громко крикнул он. — Мы прибыли с миром.

Гнорфы рассыпались полукругом, глядя прямо перед собой. Харскин, ожидая, пока Маули наладит кон-такт с туземцами, с любопытством разглядывал их.

Невысокие, около пяти с половиной футов, не более, и очень широкие в торсе. Коричнево-шоколадная блестящая чешуйчатая кожа спадает широкими складками. Толстые щупальца попарно торчат по обе стороны лысой головы. Мясистые наросты свисают с челюстей. Глаза Харскин рассмотреть не смог. Они прятались в глубокой тени глазных впадин, окруженных наростами. Не слишком симпатичные ребята.

Три гнорфа выступили из толпы, средний из них сделал на шаг больше соседей. Из его рта вырвались резкие гортанные звуки.

— Чего вы хотите? — перевел их транслейтор.
Моули незамедлительно дал ответ:
— Дружбы. Мира. Взаимного процветания наших миров.
— Откуда вы?
Моули показал на небо.
— Оттуда. Со звезд. Издалека.
Гнорф скептически склонил голову.
— Плыли много дней?
— Много дней, — подтвердил Моули. — Много-много дней.

— Тогда зачем вы пришли к нам?
— Чтобы заложить основы нашей дружбы, — ответил Моули. Соединить ваш мир и наш.

После этих слов гнорф резко повернулся к своим спутникам и начал обсуждать с ними услышанное. Харскин с беспокойством поглядывал на дротики, подрагивающие в руках инопланетян.

Совещание затягивалось. Моули взглянул на Харскина, как бы спрашивая, что делать дальше, но капитан лишь улыбнулся и ободряюще кивнул.

Наконец, гнорфы пришли к какому-то решению, и их предводитель вновь обернулся к землянам.

— Мы думаем, что вам следует покинуть нас, — объявил он. — Уходите. Не медля.

В практике Моули такой случай выдался впервые. Он несколько раз открыл и закрыл рот, не произнеся ни слова. Гнорфы повернулись к ним спинами и направились к деревне.

На этом и закончился первый контакт. Землянам не осталось ничего другого, как вернуться на “Пек-кэбл”.

— Да, придется проявить предельную осторожность, — сказал Харскин. — Как там ригелиане?

— Они сели в восьми милях отсюда, — ответил Сноллгрен.

— Г-м-м. Значит, им идти до деревни дольше, чем нам, Харскин потер виски. — Гнорфы явно не выка-зывают радости по поводу подписания договора с нами, это уж точно. Главное для нас — не перегнуть палку, а то они разозлятся и подпишут договор с Ригелем.

— Я в этом сомневаюсь, — вмешался социолог Янг. — Похоже, они не хотят иметь дела ни с нами, ни с ними, Они сохраняют нейтралитет и не стремятся менять свой статус.

— Такого еще не бывало, — покачал головой Харскин. — Ни одна из известных нам планет не придер-живалась изоляционистской политики. Что же нам делать? Собирать вещички и улетать?

Садилось голубое солнце. Антарес все еще парил над горизонтом, бесформенная светло-красная клякса, распластавшаяся на полнебосклона.

— Следует послать человека, чтобы следить за ригелианами. Пойдешь ты, Арчер.

Арчер встал.
— Есть, сэр.
— Не спускай с них глаз, наблюдай за их встречей с гнорфами и прими все меры, чтобы они тебя не за-метили, — тут капитана осенило. — Ллойд?

— Да, сэр?
— Скорее всего, ригелиане следят за нами. Ты у нас контрразведчик — тебе и карты в руки. Осмотри ок-рестности и постарайся найти шпиона.

Арчер и Ллойд ушли. Харскин повернулся к социологу.

— Янг, должен же быть какой-нибудь способ заставить гнорфов принять ту или иную сторону?!

— Наверняка. Но прежде, чем я смогу чем-то помочь, мне нужно еще кое в чем разобраться.

Харскин кивнул.
— Мы снова пойдем к гнорфам, но после возвращения Арчера, когда будем знать о действиях ригелиан. Будем учиться на их ошибках.

Антарес опустился до самой нижней точки, когда над горизонтом виднелась лишь четверть его гигант-ского диска. Голубое солнце поползло к зениту. И тут тишину Фафнира разорвал оглушительный взрыв.

Члены экипажа “Пеккэбла” мгновенно проснулись, во всяком случае, те из восьмерых, кто спал. Двое несли вахту, Харскин размышлял в своей рубке, а Арчер и Ллойд все еще находились на задании.

Почти одновременно со взрывом застрекотал сигнал тревоги: кто-то хотел войти в звездолет. И тут же на связь вышел наблюдатель первого ранга Сноллгрен, в возбуждении он выкрикивал какую-то бессмыслицу.

Харскин включил общую связь.
— Прекратить! Тихо! Молчать! — крикнул он и, когда наступила тишина, добавил. — Клайд, посмотри, кто там в воздушном шлюзе. Сноллгрен, успокойся и доложи, что ты видел.

— Это был ригелианский корабль, сэр! — воскликнул наблюдатель. — Они только что улетели. Мы слышали рев их двигателей.

— Ты в этом уверен?
— Абсолютно. Они улетели в страшной спешке. Я заметил их, когда они уже выходили на орбиту.

— Ясно. Клайд, что там со шлюзом?
— Это Ллойд, сэр. Он вернулся и привел с собой пленного.

— Пленного? Какого черта… Ну ладно, пусть оба идут сюда.

Затем пришла очередь радиста Клейристенфилда.
— Сэр, сообщение с базы на Фейсолте. Они подтверждают взлет звездолета с Фафнира. Они думали, что это мы.

— Передай этим идиотам, что они ошиблись! — рявкнул Харскин. — И пусть они не спускают глаз с ри-гелианского корабля. Вероятно, он вернется на Фейсолт.

Звякнул дверной сигнал, Харскин нажал кнопку “открыть”, дверь скользнула в стену, появился Ллойд в бластером в руке, держа на мушке рассерженного ригелианина.

— Где ты его нашел? — спросил Харскин.
— Болтался возле звездолета, — ответил бледный и взволнованный Ллойд. — Я патрулировал окру-жающую территорию, когда раздался страшный грохот. Подняв голову, я увидел набирающий высоту ригели-анский корабль. Тут из кустов вываливается этот тип и начинает костить всех и вся по-ригелиански. Он не за-метил меня, пока я не поднес бластер к его носу.

Харскин взглянул на ригелианина.
— Твое имя и должность?
— Триста–Девяносто–Седьмой–Неукротимый, — ответил огромный детина ростом в семь футов, весь заросший жесткими черными волосами. Его тело перетягивала светло-желтая кожаная портупея. Глаза риге-лианина блестели холодным огнем. Видно было, что он очень рассержен. — Разведчик первого класса.

— Тогда ясно, как ты оказался возле нашего звездолета, Триста–Девяносто–Седьмой–Неукротимый, — продолжил Харскин. Что ты можешь сказать о столь поспешном взлете вашего корабля?

— Ничего. Я узнал, что они взлетели, когда увидел их в воздухе. Они бросили меня! Они оставили меня здесь! — ригелианин перешел с галактического языка на родной и, судя по всему, проклинал всех улетевших, а также их дальних и ближних родственников.

— Оставили тебя здесь? — в изумлении повторил Харскин. Должно быть, что-то заставило их улететь столь поспешно, он повернулся к Ллойду. — Отведи пленного на гауптвахту. Затем возьми двух человек и от-правляйся на поиски Арчера. Я хочу знать, почему ригелиане убрались отсюда так быстро, что не успели за-брать своего шпиона.

Однако искать Арчера не пришлось. Не прошло и часа после прихода Ллойда, как он вернулся на “Пек-кэбл”, запыхавшись от быстрого бега. Ему потребовалось еще пять минут, чтобы отдышаться, а затем связно доложить о случившемся.

— Я пошел прямо к ригелианскому звездолету. Они собрались у трапа, а я затаился в кустах. Когда они двинулись к деревне гнорфов, я последовал за ними.

— Тебе пытались помешать? — спросил Харскин.
— Да, сэр, — Арчер потупился и переступил с ноги на ногу. — Я его убил.

Харскин кивнул.
— Продолжай.
— Они дошли до деревни. Я держался ярдах в тридцати сзади и, включив транслейтор, мог слышать их разговор.

— Ты вел себя неосмотрительно, — отметил Харскин, — но, похоже, не мог поступить иначе. А если б кто-то из оставшихся на корабле следил за выбросами энергии? Но, вероятно, им было не до того. Что случи-лось в деревне?

— Они представились, затем началось, как обычно, о дружбе, мире и прочем. Потом они принялись вы-кладывать подарки. Капитан Четырнадцатый–Бессмертный сказал, что подарки скрепят дружбу Ригеля и Фаф-нира… Естественно, он назвал Фафнир иначе. Они раздавали зеркала, маломощные генераторы силового поля, разные безделушки. Гнорфы все брали и складывали в кучу. Ригелиане доставали все новые и новые подарки, куча росла. Наконец, капитан Четырнадцатый–Бессмертный сказал, что на сегодня достаточно, и начал объяс-нять суть предлагаемого договора. Один из гнорфов выступил вперед и указал на кучу подарков.

— Вы перестали отдавать вещи? — сердитым, даже обиженным тоном спросил он.

Четырнадцатый–Бессмертный замялся, но ответил, то остальные подарки будут переданы после подпи-сания договора. Тут все и началось.

— В каком смысле?
— Все произошло так быстро, то я не заметил никакого сигнала, — продолжил Арчер. — Но все гнорфы вдруг затрясли дротиками, заорали и кто-то из них бросил дротик в ригелиан. У них было лишь легкое оружие, и они стояли слишком близко к гнорфам. Началась настоящая резня. Спаслась лишь половина ригелиан, вклю-чая капитана Четырнадцатого–Бессмертного. Я не выходил из кустов, пока гнорфы не вернулись в деревню. Затем помчался к звездолету.

Харскин взглянул на социолога Янга.
— Ну? Что ты на это скажешь?
— Очевидно, это очень алчный народ, — ответил социолог. — Ригелиане допустили ошибку, поскупив-шись на подарки. Я бы рекомендовал подождать до утра, самим пойти в деревню и обо всем договориться. С отлетом ригелиан дорога нам открыта, и планета будет нашей, если мы проявим достаточную щедрость.

— Мне бы твою уверенность, — задумчиво ответил Харскин.

— Эти ригелиане ничуть не глупее любого из нас. Мы пойдем в деревню хорошо вооруженными.

Деревня гнорфов, широкий полукруг соломенных хижин, стояла на заросшем мхом болоте. Когда земля-не подошли к ней, и Антарес, и его голубой спутник поднялись над горизонтом, а Фейсолт исчез в свете ги-гантской красной звезды.

Харскин взял с собой шестерых: Янга, Лифмана, Моули, Рамоса и Карвера. Еще шестеро остались на борту, готовя “Пеккэбл” к немедленному взлету.

Сваленные в кучу дары ригелиан, разбитые и поломанные, валялись посреди деревни. Тут же были и обезображенные тела убитых. Харскина передернуло. Эти гнорфы оказались хладнокровными не только биоло-гически!

Обитатели деревни выходили из хижин и направлялись навстречу землянам. В смешанном красно-голубом свете двух солнц, одного, гигантского и тусклого, другого, крошечного, но столь же тусклого, непро-ницаемые, покрытые чешуей лица выглядели угрожающе.

— Что вам здесь нужно, незнакомцы? — спросил предводитель.

— Мы пришли поблагодарить вас, — ответил Моули, — за то, что вы убили наших врагов, покрытых волосами, — он нарочно сделал упор на различие между людьми и ригелианами. — Они приходили сюда про-шлой ночью, принесли жалкие подарки. Они наши враги. Мы, представители Земли, предлагаем вам мир и доб-рые отношения.

Гнорфы уставились на жмущихся друг к другу землян. Каждый из посланцев держал в руках мощный па¬ра¬лизатор, весьма эффективное, хотя и не смертоносное оружие ближнего боя. В случае нападения они могли дать отпор гнорфам.

— Чего же вы хотите? — повторил их предводитель, едва сдерживая нетерпение.

— Мы хотим подписать договор между нашими планетами, ответил Моули. — Договор о вечной друж-бе, верности и сотрудничестве.

Где-то вдалеке заревело неведомое чудовище. “Как не вовремя”, — подумал Харскин.

— Дружба? Сотрудничество? — повторил гнорф. Подрагивание челюстных наростов свидетельствовало, что ему трудно осознать эти понятия.

— Да, — кивнул Моули. — И в знак нашей дружбы мы принесли вам подарки, не ту ерунду, что пыта-лись всучить вам наши враги, а дары несравненно более ценные, которые станут частью того богатства, что вы получите по подписании договора.

По знаку Каренина земляне начали выкладывать принесенные подарки: миниатюрные видеокамеры, охотничьи детекторы, десятки других удивительных устройств, которыми они надеялись поразить гнорфов.

Но их постигла участь ригелиан.
Харскин был наготове и, едва увидев дротики, замелькавшие в рядах гнорфов, пустил в ход парализатор.

Его луч смел первый ряд гнорфов — они свалились. Остальные угрожающе загудели, но двинулись впе-ред.

Всем семерым землянам пришлось взяться за оружие. Парализованные гнорфы падали и падали, но из хижин появлялись все новые туземцы. Земляне почувствовали, что не выдержат натиска, и решили вернуться к кораблю.

Отступление было долгим и опасным: над головами то и дело свистели дротики.

Корабль находился за четверть миллиона миль от Фейсолта, когда радист Клейристенфилд доложил, что на связи Четырнадцатый–Бессмертный.

— Мы видим, что вам тоже пришлось улететь, — начал ригелианин, когда Харскин взял трубку перего-ворного аппарата. Вероятно, вас постигла та же неудача, что и нас.

— Не совсем, — возразил Харскин. — По крайней мере мы обошлись без потерь. В деревне я насчитал шестерых убитых ригелиан. Не считая шпиона, которого вы послали следить за нами. Он у нас на гауптвахте.

— Ага. А я — то гадал, что с ним стало. Ну что, Харскин, объявляем Фафнир нейтральной планетой и улетаем? Итог нашей неожиданной встречи оказался весьма неутешительным.

— Целиком с вами согласен. Мы оставили там подарков почти на пятьдесят тысяч.

— Вы, земляне, слишком расточительны, — ответил ригелианин. — Наши не стоили и половины.

— Что было, то прошло, — отрезал Харскин. — Всего вам наилучшего, Четырнадцатый–Бессмертный.

— Одну минутку! Вы согласны на взаимный отказ от Фафнира?

— Не уверен, — ответил Харскин и отключил связь.
После посадки на Фейсолт Харскин срочно собрал команду на совещание. Разговор с Четырнадцатым–Бессмертным навел его на интересную мысль.

— Дары ригелиан стоили двадцать пять тысяч кредиток, и гнорфы с позором выдворили их. Наши по-дарки были вдвое дороже, и, судя по рассказу Арчера о приеме, оказанном ригелианам, нас выгнали вдвое бы-стрее. Янг, ты можешь что-нибудь сказать?

Социолог потер лоб.

— Общая картина все еще не ясна, сэр.
— Я с тобой не согласен, — Харскин переплел пальцы рук.

— Вот какое сложилось у меня впечатление: степень возмущения гнорфов находится в прямой зависи-мости от стоимости предложенных им подарков. Логично?

Янг кивнул.
— Скажи мне, — продолжил Харскин, — что произойдет, когда изолированную от галактики цивилиза-цию потомков рептилий посетят теплокровные инопланетяне, с тем чтобы заключить договор о дружбе, и предложат плату за него? Как отреагируют местные жители, Янг?

— Я вас понял. Предложение инопланетян их глубоко оскорбило. Мы обошлись с ними слишком бесце-ремонно.

— Более того, принятие подарков накладывало на них определенные обязательства. Своими дарами мы покупали договор. И, очевидно, в их представлении, подписав договор, они остались бы у нас в долгу. Их это не устраивало, и они нас прогнали. А теперь, — продолжал Харскин, — если мы поменяемся местами, если мы покажем, что чем-то обязаны им, и будем просить их подписать договор вместо того, чтобы покупать подпись под ним, возможно, мы дадим гнорфам шанс не унизить себя в собственных глазах, — он повернулся к Рамосу, военному атташе.

— Рамос, как по-твоему, стоит сотрудничество с планетной системой одного звездолета?

— Э…?
— Если возникнет необходимость пожертвовать нашим кораблем ради союза взаимодействия с системой Антареса, будет ли это стратегически оправданно?

— Полагаю, что да, — осторожно ответил Рамос.
Харскин смахнул со лба капли пота.

— Отлично. Моули, ты, я и навигатор Доминик поведем “Пеккэбл” в его последний полет. Клейристен-филд, установи подпространственный передатчик в мой скафандр и позаботься о том, чтобы он мне не мешал. Сноллгрен, продолжай наблюдение и докладывай мне обо всех действиях ригелиан.

Затем он повернулся к навигатору.
— Доминик, нам предстоит рассчитать очень сложную орбиту.

Антарес опускался к горизонту, частично затмив голубое солнце. “Пеккэбл” с ревом ворвался в атмосфе-ру Фафнира, оставляя за собой два дымовых шлейфа.

Троих землян вдавило в противоперегрузочные кресла. Ускорение приближалось к предельно допусти-мому. Внизу, готовясь встретить звездолет, простирался Фафнир.

Спина у Харскина взмокла от пота. Слишком многое могло сложиться не так.

Ошибись они на доли градуса… и врежутся прямо в болота.

Если факел маршевого двигателя повредит сопла стабилизации, удар о поверхность Фафнира станет смертельным.

Воздушный шлюз может не открыться.
Гнорфы поведут себя не так, как он рассчитывал.
Это, корил он себя, безумная авантюра.
Звездолет внезапно задрожал — заработали сопла стабилизации. “Пеккэбл” на десятые доли секунды за-вис в воздухе, затем заскользил вниз.

Он вошел в кроваво-красный океан носом вперед. Харскин поспешно выбрался из противоперегрузочно-го кресла и надел скафандр. Теперь, успел подумать он, если они правильно рассчитали плавучесть…

В воздушном шлюзе Харскина уже ждали. Он помахал Моули и Доминику рукой и направился в пере-ходной отсек. Открылся люк, жидкость с ревом устремилась в звездолет. Харскин шагнул ей навстречу, от-толкнулся от пола и вынырнул на поверхность океана. Вскоре над поверхностью показались головы Моули и Доминика.

Харскин обернулся. От “Пеккэбла” остались лишь сопла маршевого двигателя да кончики могучих крыльев. Ярко-красную поверхность затянула маслянистая пленка. Звездолет быстро шел ко дну.

— Смотрите туда! — раздался крик Моули.
К ним приближалось нечто, напоминающее маленький остров с высоко торчащей над ним головой; ог-ромное существо с тонкой ящероподобной шеей и украшенной гребнем головой, покрытой мясистыми нарос-тами, походило на черепаху. А в седле на широкой спине этой фафнирской черепахи сидели три гнорфа, они с любопытством поглядывали на барахтавшихся, закованных в скафандры землян.

Спасательная экспедиция подоспела вовремя.
— Помогите! — закричал Харскин. — Спасите нас! Спасите нас, и мы будем у вас в вечном долгу!

Он надеялся, что транслейтер сможет донести до гнорфов не только смысл слов, но и интонацию, соот-ветствующую их бедственному положению.

СВЕРХСВЕРХСРОЧНО 03–16–2952 АБС ХПФ ЭКС. КОРПУС СИСТЕМЫ АНТАРЕС ВЕРХОВНОМУ КОМАНДОВАНИЮ ЗЕМЛИ:

ИЗВЕЩАЕМ О СОГЛАСИИ СИСТЕМЫ АНТАРЕСА НА СОТРУДНИЧЕСТВО С ЗЕМЛЕЙ. ПРИСУТ-СТВУЮЩИЕ ЗДЕСЬ РИГЕЛИАНЕ ПРИЗНАЛИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМ НАШ ДОГОВОР С ОБИТАТЕЛЯМИ ЕДИНСТВЕННОЙ НАСЕЛЕННОЙ ПЛАНЕТОЙ СИСТЕМЫ АНТАРЕСА. ВСЕ ЗДОРОВЫ, ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ПОТЕРЬ НЕТ. ЗВЕЗДОЛЕТ “ПЕККЭБЛ” ПОГИБ В РЕЗУЛЬТАТЕ АВАРИИ. ПЯТНАДЦАТЬ ЧЛЕНОВ ЭКИ-ПАЖА И ОДИН ПЛЕННИК-РИГЕЛИАНИН ЖИВУТ ПОД КУПОЛОМ СОЗДАННОЙ НА ФЕЙСОЛТЕ БАЗЫ. ТРОЕ — НА ФАФНИРЕ. ПОЖАЛУЙСТА, КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ, ПРИШЛИТЕ СПАСАТЕЛЬНЫЙ КО-РАБЛЬ, ИБО В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ МЫ НАХОДИМСЯ НА ПОЛОЖЕНИИ РАБОВ.

С НАИЛУЧШИМИ ПОЖЕЛАНИЯМИ, ХАРСКИН.


Роберт Силверберг
пятница, 16 ноября 2018 г.
` Fantastic Beasts: The Crimes of Grindelwald FEILES 21:40:37
ЕЩЕ НЕМНОЖЕЧКО ШКОЛЫ В АДУ
А В ВОСКРЕСЕНЬЕ В КИНО НА "ФАНТАСТИЧЕСКИХ ТВАРЕЙ"

ПОШЕЛ, ЧТО ЛЬ, УРОКИ ПОДЕЛАЮ ПОКА


Музыка B.A.P — WAKE ME UP
Настроение: спокойное
Хочется: говорить с самим собой
Категории: Уроки, Школьная рутина, Школа, Фантастические твари, Минуточка из жизни, От фейлес
Что думают обычные люди об эмо в США? xxIlovecorpsebridexx в сообществе Возрождение Эмо 13:32:46
Почему я говорю "в США"? Потому что русский и американский эмо движи - те, в которых я идеально шарю. Соответственно, я решила написать маленький пост о том, что думают про эмо в Америке.

Так же, как и там, были позеры и тру эмо. Но субкультура стала зарождаться в Америке примерно в 90х. У них тогда был особенный стиль, многие фишки которого заимствованы из панк и гик стиля. Об этом поговорю в одном из следующих постов. Тогда эмо музыка звучала совсем иначе.

Позеры стали появляться там в нулевых, как и в России. Как и здесь, они строили из себя обиженок, которые(якобы) занимались селф-хармом и жаловались на жизнь и мир вокруг них. И, как обычно, именно позеров считали истинным портретом эмо. Можно даже не упоминать, что вникать никто не собирался в правду и стереотипы.

Каков портрет эмо в глазах непрошаренных людей в США? Для наглядности можно посмотреть интернет-мультфильм­ на ютьюбе Эмо Папа и серию Волшебных Покровителей, которая называется В Поисках Эмо. С точки зрения обычных американцев(не всех, но таковых достаточно, чтобы такими представляли субкультуру в масс медиа) эмо - нелюдимый, интровертный человек, который считает жизнь на этом свете сущим наказанием. Этот человек носит обтягивающую темную одежду и кеды, слушает группы вроде My Chemical Romance(да, там тоже эту группу считают одной из главных эмо групп). Любит писать поэзию и сочинять музыку. Эмо в глазах непрощаренных тоже постоянно думает о смерти, своих мучениях и страданиях.

Разумеется, вышеописанное не соответствует действительности. Чуть позже я расскажу о том, что из себя НА САМОМ ДЕЛЕ представляет американский эмо кид(среди них есть и люди, которые даже старше меня).

Категории: Возрождение Эмо, Эмо, Субкультура, Неформалы, Стереотипы
Кредиты и страхование Alexander Kirpikov 11:25:06
 Стремление банков и страховых компаний получить наибольшую прибыль приводит к навязыванию гражданам невыгодных для них условий договора или не относящихся к предмету договора: дополнительных услуг, комиссий и др. Подробнее см. https://kirpikov.ru­/service/kredity-i-s­trahovanie/

Поделитесь ссылкой в социальных сетях!

Центр Кирпиков и партнеры окажет юридические услуги по кредитным спорам и страхованию:
при взыскании банковских комиссий, процентов за пользование кредитом;
при изменении условий кредитных договоров в судебном порядке;
при взыскании задолженности по кредитному договору;
при обращении взыскания на заложенное имущество;
при взыскании страхового возмещения по договорам страхования, КАСКО, ОСАГО, неустойки, штрафа;
при компенсации утраты товарной стоимости транспортного средства;
и в других спорах по кредитам и страхованию.

Более 20 лет успешной юридической практики! Гарантия результата!

Составим исковое заявление в суд, заявление о вынесении судебного приказа, возражения на судебный приказ и иные юридические документы https://kirpikov.ru­/service/iskovoe-zay­avlenie/

Если Вам требуются юридические услуги, запишитесь на юридическую консультацию к юристам Кирпиков и партнеры по телефонам: 8 (922) 98-98-223, (922) 98-98-224 или по е-mail: info@kirpikov.ru

ПОМНИТЕ, к юристу, как и к врачу, нужно обращаться вовремя!

Подписывайтесь на наши страницы в соцсетях:
ВКонтакте: https://vk.com/kirp­ikovru
Facebook: https://www.faceboo­k.com/kirpikovru/
Instagram: https://www.instagr­am.com/kirpikov.ru/
Twitter: https://twitter.com­/kirpikovru
Одноклассники: https://ok.ru/kirpi­kovru
Google+: https://plus.google­.com/u/0/10239362588­5031203961
Youtube: https://www.youtube­.com/channel/UCGQHqs­XxsBuO5J3-QlKgBtg

ОБРАЩАЙТЕСЬ в центр Кирпиков и партнеры https://kirpikov.ru­/faq/, и мы ответим на все интересующие Вас вопросы!

Категории: Kirpikov, Банк, Кирпиков, Кредит, Осаго, Проценты, Страхование, Суд, Ущерб, Юрист
it's sunday, april 19th and i miss you west street в сообществе spring day. 11:14:43
­­

ха-ха, вы думали, что мы умерли, а вот ни черта подобного. можно сказать, у нас был оооочень долгий хиатус, и если очень хотите, то можно дать мне по лицу в лс или комментариях. в общем, наслаждайтесь пикчами/сохраняйте их/добавляйте в цитатник и т.д.. в комментариях уже можете не описываться, что взяли, я уже забил на это хуй. удачного дня~

­­
... Dr.Heavy 09:12:19
Факты из фильма «Богемская рапсодия», которые оказались неправдой

1. Знакомство Фредди Меркьюри с группой
В фильме Фарух Булсара знакомится с музыкантами группы Smile после концерта. Их вокалист Тим Стаффел как раз решил уйти из группы, и Фредди предлагает себя на его место. В действительности Меркьюри и Стаффел были друзьями и соседями по комнате в колледже искусств. Более того, какое-то время Меркьюри, Стаффел и Мэй даже снимали вместе квартиру.

2. Идея песни «We will rock you»

В фильме Брайан Мэй придумывает песню в 1980-м, после чего показывают кадры выступления Queen в «Мэдисон-сквер-гард­ен» в Нью-Йорке. На самом деле один из главных хитов группы появился за несколько лет до этого выступления, в 1977 году песня была записана для альбома News of the World. Тогда у Фредди ещё не было короткой стрижки и усов.

Подробнее…3. «Богемская рапсодия» и EMI

В фильме глава звукозаписывающей компании EMI не разделяет восторгов группы по поводу новой песни и не собирается делать её заглавной для продвижения на радио. После этого музыканты во главе с Фредди ставят ему ультиматум и в итоге уходят от продюсера. Проблемы с выходом «Богемской рапсодии» действительно были, но Queen из EMI никуда не уходили, а продолжали сотрудничать с компанией до 2010 года.

4. Меркьюри и сольная карьера

В фильме нам показывают, что подписанный Меркьюри контракт на запись сольных альбомов становится причиной конфликта. Музыканты считают поступок Фредди чуть ли не предательством и уговаривают его не уходить из Queen. В реальности все участники группы время от времени пытались запустить сольные проекты, и Фредди был далеко не первым. Барабанщик Роджер Тейлор ещё в 1978 году записал собственный сингл, а в 1981-м выпустил альбом под названием Fun in Space. Не сидел без дела и Брайан Мэй, в 1983-м у него вышел мини-альбом Star Fleet Project.

5. Меркьюри и болезнь

В фильме Фредди признается группе, что у него ВИЧ, перед концертом Live Aid в июле 1985-го. В действительности Меркьюри узнал о своём диагнозе годом позже. Хотя даже после этого он ещё несколько лет никому о нём не рассказывал. Первым, кому Фредди сказал про болезнь, был менеджер группы Queen Джим Бич.

Вот как он прокомментировал этот эпизод в документальном фильме канала BBC «Queen: Days of our lives»: «Прежде чем сказать группе, что у него положительный анализ на ВИЧ, он сказал это мне. Я оказался в не самом простом положении, ведь он не хотел, чтобы я говорил об этом группе. И я стал менеджером группы, которую ждали серьезные перемены, но я не мог им о них рассказать».

6. Фредди Меркьюри и Мэри Остин

В фильме Фарух Булсара встречает Мэри на концерте Smile, потом они начинают встречаться и даже собираются пожениться, когда жених признаётся девушке в своей бисексуальности. В жизни Меркьюри действительно встречался и делал предложение Мэри Остин, вот только в кино опущена парочка нюансов. До Меркьюри Мэри была девушкой Брайана Мэя. И да, она не томилась вечерами, ожидая Фредди с гастролей, а активно участвовала в жизни группы. Какое-то время Мэри даже работала его личным ассистентом.

7. Решение выступить на фестивале Live Aid

В фильме музыканты говорят, что они не выступали вместе несколько лет, поэтому играть на таком большом концерте с трансляцией на весь мир будет самоубийством. Во-первых, творческая пауза группы длилась не больше года, уже в 1984-м вышел их новый альбом The Works. Во-вторых, Live Aid проходил 13 июля 1985 года, на тот момент группа уже откатала тур с тем самым альбомом The Works, так что к выступлению были вполне готовы.

­­


Категории: Queen, Bohemian Rhapsody
`503 djosolin 06:53:12

Те - кто мыслит стереотипами не способен увидеть истины. Тот кто раз и навсегда что-то решил для себя и не меняет мнения, не слушает другие точки зрения - не способен шагнуть за рамки своего мировосприятия, не способен придать критике собственные суждения. Человек - существо разумное, человек ДОЛЖЕН мыслить критически - я верю, что именно так достигается личностный и общечеловеческий прогресс. Я феминистка, это моё решение, но я поддерживаю далеко не всё. Я феминистка - но феминизм бывает разным - радикальным, либеральным, бывает неофеминизм и так далее. Я женщина и отстаиваю свои права -но они не должны мешать другим людям. Я - чайлдфри, мне просто не нравятся дети - и чем младше - тем сильнее, но обязана признавать, что нынешнее поколения всё же лучше моего - они замечают несправедливость, они не аполитичны, как были мы, они - активные горожане прямо со школьной скамьи. Я уважаю этих школьников за то, что они выбрали бороться - это имеет смысл - их не будут сажать, а принятые меры против детей всегда вызовут резонанс. Я не люблю детей, но дети страны - это очень важно, это новые формирующиеся горожане - поколение, которое будет позже управлять Россией. И что же - эта самая страна позволяет себе такое, как в Кемерово. Да, я не люблю детей... Но мне было страшно, когда я представляла горе их родителей - это не было горем власти - им всё равно что будет после них, родителей убитых детей (именно убитых - равнодушием путинской власти) назвали митингующими/оппози­цией/бузотерами... Мне грустно от того, что люди верят в эту власть и не применяют критического мышления к своим убеждениям. Это как очистка компьютера от устаревших файлов - критически рассматривать собственные тезисы, принципы и суждения нужно регулярно. Я атеистка - я не верю ни в загробную жизнь, ни в Аллаха, ни в Господа - я считаю, что сильному человеку творить беззаконие должен мешать внутренний стержень, а не запугивание карой и наказаниями и обещаниями райской жизни за примерное поведение - но я всегда послушаю человека, чьи взгляды отличны от моих, и ежели я услышу аргументы весомее моих - я должна буду пересмотреть свою позицию, естественно. И я никогда не обижу адекватного религиозного человека - они имеют право верить, пока это не мешает мне - и наоборот, я не верю, но это не должно мешать им. Иногда тяжело достичь этого баланса - но если люди будут добрее друг к другу и мудрее, острые углы соприкосновения свобод противодействущих сторон будут сглажены. Из вышеперечисленного понятно, что в нашей стране я - персона нон грата, такие люди как я здесь совсем совсем нежелательны - самые настоящие "бузотёры", расшатывающие скрепы и лодку и вообще всё вокруг.
Вот ты и основательно познакомился со мной, мой анонимный читатель. Но и это ещё не всё - я еще и патриотка, я люблю Россию - но не поддерживаю действующую власть. Я говорю это сейчас, потому что складывается такое ощущение, что совсем скоро у меня отнимут право высказать это. Однако я не поддерживаю агрессивного разрешения конфликта, хотя все больше и больше мне кажется, что мирным путём в России не получится - и это прискорбно, но власти сами в этом будут виноваты. Я, на данном отрезке своей жизни, лишь хочу быть отсюда как можно дальше, когда это начнётся, пока еще не опустился железный занавес - бежать отсюда. Но ничего для этого не делаю, Анон. Каждый день говорю, что надо что-то делать, а что? Я не знаю. Ни связей, ни денег, неизвестно куда - где мы нужны? Нигде мы не нужны, мой читатель. Не нужны ни своей стране, ни чужой - никому. Посмотри на усталые, изможденные, обозленные лица горожан, неспешно бредущих по серым грязным улицам твоего города или села, и ты поймёшь - мы не нужны уже даже себе.

Мысли критически. Пора просыпаться, Россия.


Категории: Без тега сегодня
четверг, 15 ноября 2018 г.
Из окололиетературных перлов. Бесконечный Дождь 19:15:25
* Он протяжно замычал, застонал, потом издал гортавый влажный звук ртом и попятился в окно.

* Грег подошел к креслу, посмотрел на пылающий камин, поежился и сел в него, пытаясь согреться.

* Сверкнула молния. Пошел дождь. Потом полил. Потом как из ведра, да еще и гроза началась. Не промокнуть было непросто.

* Ее плоть раскрылась и сомкнулась вокруг него, словно это был секретный проект.

* Эмма билась в конвульсиях с удовольствием.

* Джина посмотрела на него расплывчатыми глазами.

* Концерт эротического танца прошел по всему позвоночнику Селины.

* Какая жалость, эх, ну какая жалость, что она не успела вовремя вернуться домой и вздрючить колготки!

* Ей хотелось умереть, но вместо этого она уснула.

* Добравшись до кружевных трусиков, он начал осторожно стягивать их. Тем временем его трусы медленно, но в верном направлении убегали от своего хозяина.
* Он наблюдал, как у нее в голове вращаются шарики, и решил помочь.

* Они потащили ее купаться в бассейн, где Эми всех поразила: выяснилось, что девочка плавает как рыба.
За восемнадцать месяцев жизни в пустыне она, очевидно, успела приобрести кое-какие навыки выживания.

* День клонился к вечеру, но солнце еще вставало.

* Она хлопнула в ладоши и чуть не вывихнула ногу.

* И строго скрючив правый глаз, он посмотрел на нее.

* Его понурившийся член больше не привлекал ее.

* Она охнула и впилась губами в его шею, сжимая одновременно руками всю ту плоть, которой посчастливилось оказаться под ее умелыми руками.

* Юноша вздохнул и нарушил глазной контакт.

* Пойдем выпьем чего-нибудь? — Энни взяла за руку бывшего однокурсника и пошла с ним в кафе мороженное.

* Она посмотрела на отца. А он с любовью оглядывал огромные кучи мусора, обшарпанные стены домов...

* Лиз пищала, как влажный каучук.

* Он проник глубоко в ее тело, и она почувствовала, как оно набухает, наполняясь его мужским началом.

* А она, не покладая уст, все говорила, говорила…

* Ах, как же волновали его глаза ее груди, выглядывающие из-под фантазий модных дизайнеров.

* Влажный пульсирующий холмик между ее ног уже давно вел свою жизнь.

* Внезапная слава автоматически обнесла девушку целым забором поклонников.

* Ее длинные ноги впадали в высокий тяжелый зад.

* Он медленно стоял посреди зала и смотрел прямо на нее…

* Он молча кивнул ноздрями...

* Она эротично поглаживала бокал большими пальцами левой руки.

* Она, превозмогая страх и стыд, взобралась на его бескрайнюю волосатую плоть...

* Почувствовав, как кровь уверенно заструилась по тоненьким артериям пальцев.

* Кровати были покрыты раскошными коричневыми замшелыми покрывалами, по низине которых шла вышивка из черных гербов.

* — Какая красивая шейка, — похвалил мистер Трэверс. — А что под ней?

* Зовут меня Руфина – вот такой дурацкое имя, которым меня одарили родители посмертно!

* Говорят, ее нашли в парке на лавочке с разодранной шеей до локтя.

* С лихим матом вылетали из окон сломанные стулья.

* Его глаза, опьянённые и мечтательные, нашли ближайший диванчик, завалились на него и оглушительно захрапели.

* Он попытался приподнятся на кровати, но один из швов на корсете лопнул и закричал от немыслемой боли.

* Узор балок завораживал, уносил мысли далеко.

* Вдруг, звонок, скорее даже стук в дверь.

* Ди, давая своё согласие, раздвернула свои ноги, давая возможность её возлюбленному проникнуть в неё. Майкл не торопился с этим. Он решил пойти издалека.
* — Как вас зовут, милая юная леди? — Ребекка. А вас? — она совсем таки осмелела. — Какое редькое красивое имя! А меня Кал. Ей сразу понравился этот парень. А его имя почему-то напоминало морской ветер.

* Девушка была заметно беременной, хоть и была на шестом месяце.

* Голос был подобен реву раненого бульдозера.

* Ямка на живота сокращалась, и жар сжал мою промежность, спустившись в холл.

* Он входил в нее, останавливался, затем вновь входил, пока она не почувствовала, что вот-вот разорвется на две половинки.

* Мэри и ее полумертвая подруга направились в госпиталь.

* Солнце неторопливо и лениво выкатывалось из-за крыш домов, которые блистали начищенными окнами и зелёными лужайками.

* С глухим рокотом мозг снова принялся за обдумывание плана побега.

Категории: Поржем ВМЕСТЕ ))
показать комментарии (1)
Наследственность Сеpый в сообществе Вечность 10:46:17

Союз нерушим­ый, бла-бла­-бла.

Доктор Стефанссон ласково погладил лежавшую на столе толстую пачку отпечатанных на машинке листов бумаги.
— Все здесь, Харви, двадцать пять лет работы.
Профессор Харви, отличавшийся спокойным характером, невозмутимо попыхивал трубкой.
— Твоя часть работы завершена. Теперь все зависит от самих близнецов.
После непродолжительных размышлений доктор Стефанссон с беспокойством зашевелился.
— Ты собираешься сообщить новости Аллену?
Собеседник кивнул.
— Нужно сделать это до того, как мы попадем на Марс, чем раньше, тем лучше.
Подробнее… Он помолчал и добавил напряженным голосом:
— Интересно, что чувствует человек, когда через двадцать пять лет узнает, что у него есть брат-близнец, которого он никогда не видел. Вероятно, сильнейшее потрясение.
— А как Джордж воспринял известие?
— Сначала не поверил, и я его не виню. Марки пришлось поработать, чтобы убедить его в том, что это не розыгрыш. Думаю, мне предстоит хорошо потрудиться с Аленом. — Он выбил остаток табака из трубки и покачал головой.
— А я уже склонялся к тому, чтобы отправиться на Марс и увидеть, как они встретятся, — задумчиво заметил доктор Стефанссон.
— Не вздумай так поступить, Стеф. Эксперимент длился очень долго и значит слишком много, чтобы ты сорвал его таким дурацким поступком.
— Знаю, знаю! Наследственность против окружающей среды. Может быть наконец мы получим определенный ответ. — Он словно разговаривал сам с собой, повторяя старую, хорошо известную формулу. — Два идентичных близнеца, разделенные после рождения, один воспитывался на старой цивилизованной Земле, второй — на почти не исследованном Ганимеде. Потом, в двадцать пятый день рождения, они впервые в жизни встречаются на Марсе. О мой бог. Жаль, Картер не дожил до этого момента. Они — его дети. Очень жаль, но мы живы, как и близнецы. Если доведем эксперимент до конца, это станет заслуженной данью уважения выдающемуся ученому.

Впервые увидев марсианский филиал корпорации «Медисинал продактс, инк.», невозможно понять, что он окружен безжизненной пустыней. Не видны огромные пещеры, в которых разводились марсианские грибы, занимавшие огромные цветущие поля. Не видна даже замысловатая система транспортировки, соединявшая квадратные мили полей с центральным корпусом. Все спрятано — система ирригации, очистители воздуха, сливные трубы.
Можно увидеть только приземистое здание из красного кирпича и марсианскую пустыню, ржавую и безжизненную, потянувшуюся до самого горизонта.
Именно это увидел Джордж Картер, прилетев сюда на ракетном такси, но, по крайней мере, его вид не обманул. Было бы странно, если б это произошло, потому что каждая фаза его жизни на Ганимеде была направлена на то, чтобы в итоге стать генеральным директором именно этого концерна. Он знал каждый квадратный дюйм пещер так хорошо, словно родился и вырос там. Он сидел в крохотном кабинете Лемюэла Харви, и лишь тень беспокойства появилась на абсолютно безмятежном лице. Он поймал взглядом ледяных голубых глаз взгляд профессора Харви.
— Этот мой брат-близнец. Он скоро здесь появится?
Профессор Харви кивнул.
— С минуты на минуту.
Джордж Картер поменял положение ног. Его взгляд был почти мечтательным.
— Как вы думаете, он похож на меня?
— К